* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

367 В. Поладовъ. 368 „Г. Полевовъ даль опять картину изъ при­ роды Палестины: „Геннсаретское озеро*, — писалъ А. Эртелъ въ „Киевлянине" 15 дек. 1889 (№ 273).—Эта картина дала поводъ столичнымъ крнтнкамъ исписать таки порядочно бумаги, причемъ художника обвиняли в ь ис­ кажены рслипозныхъ сюжетовъ н историческихъ фактовъ. Причемъ тутъ тб и другое, и на сколько картина можетъ вызвать подоб­ ный толкован ifl — разбирать 8д-всь не место: для насъ довольно н того, что сама но себе она представляеть прекрасный живой пей­ зажъ, где масса света н воздуха, хотя колорить можетъ быть названъ несколько pesкнмъ; noHATie о колорите, чрезвычайно важиомъ элементе живописи, обыкновенно вызы­ ваетъ много разныхъ толковашй, и сами ху­ дожники-колористы смотрятъ на этотъ предметъ съ разлнчныхъ точекъ зрения, разыскивая его въ ТБХЪ или иныхъ комбинапдяхъ цветов *й „Единственное выдающееся произведете, гаммы. Скажемъ только, что колоритъ лелкить картина Поленова: На Генисаретскохъ озере,— вовсе не въ яркости красокъ, какъ неправильно говорилъ Ан. въ „Русск. Мысли" 1889 (№ 5, думаютъ некоторые, а въ нхъ гарноническомъ стр. 194),—действительно переносить врителя сочеташн, ироведеввомъ лвбо ярко, блестяще, въ далеклй край, иодъ чужое небо. Порази­ либо въ более серой гамме, а равно въ правде тельно наиисаны: и это знойное небо, и вода, и живости тона. Съ этой стороны колоритъ и, въ особенности, туманъ-мгла, стелящаяся но г. Поленова, пли Верещагина, хотя и цве­ воде н заволакивающая нивы противуполож- ти сть, но неподражаемо хорошъ, благодаря осо­ наго берега. На картине изображена всего& бенному благородству сочетаю я н гармонш цвеодна фигура—араба, медленно идущаго по тро-1товъ, и съ этой стороны цветнтость г. Маковскапинке. Напрасно кое-кто изъ публики выска- го, напр., является въ совершенно пномъ виде*. вываетъ догадки о томъ, кого хотвлъ изобра­ „Г. Поленовъ, полный старыхъ воспоминаний, зить художникъ въ этомъ лице. Мы слышали | —говорилъ М. СоАоеьсвг въ „Моск. Вед/ (Jfc 62) душевный хаосъ стараго мира. Чего хотдть отъ Него эти беснуюпидеся люди?.. Онъ едва разслышать вопросъ, едва охватилъ первынъ взглядонъ пеструю толпу,—п уже въ душ* Его по­ дымается милосердде въ грешниц*в, н Опъ знаетъ, что Его истина тотчасъ же дастъ логи­ ческое выражение Его чувству, что лучь жи­ вой любящей правды сверкветъ сейчасъ въ этотъ мракъ изуверства. Между общей фор­ мулой и частнымъ фактомъ не можетъ быть противореча, и потому Онъ обращается къ этому факту, чтобы навыки пр1общить Его къ целому Своего учения... Старый м1ръ мятется, волнуется, страдаеть; въ новомъ—говорить чув­ ство милосердия, которое ждетъ выражешя. Въ Христе слиты въ одно целое—и чувство и мысль, и содержаний я форма. Присутствие этого всераврешающаго момента владеть свой отпечатовъ, проникаетъ въ душу занятаго нмъ художника. Вотъ откуда этотъ спокойный светъ, эти строй ныя колонны, эти освещенные камни храма, густо выступающая па свету зелень кипарисовъ и черныя определенный тени. Отъ всего пейзажа получается то возвышающее и успокоивающее впечатление, которое соответствуеть сюжету. Да, жизнь, где светить уже эта определенная н гармоническая идея,—воз­ вышенна н хороша. Пусть тишь старой вражды врывается еще въ душу съ этой пестрой тол­ пой,—она только нодчеркиваетъ значеше со­ знательной мысли 1исуса- Мысль эта созрела настолько, что непонимание, компромиссы не возможны; Христосъ нринесъ мечъ, которнмъ старый м1ръ разсеченъ на две части. И кар­ тина тоже разделена ва две частв: любовь на одной стороне, вражда—на другой. Опреде­ ленное настроение водило кистью художника: оттого онъ н выбралъ моментъ, когда свъчъ ложится широко и ярко, Г Б Н Н гусгБЮтъ,—мо­ ментъ яснаго разделения света и теней, смягченнаго гармони чес кнмъ преобладани*смъ солнца". ва выставке предположения, что это должно быть 1ис. Христосъ; см*вемъ уверить, что о Христе тутъ н речи быть не можетъ: 1нсусъ Христосъ былъ Назарей, следовательно волосъ не стрнгъ, т. к, вазареи волосъ не стригли. Иа картине же вдеть спокойно своею дорогою коротковолосый стриженный человекъ, простона-иросто—арабъ, котораго художннкъ виделъ па берегу Генисаретскаго озера н воспронзвель въ своей картине съ (такнмъ) обычным ь высоко­ талантливому мастеру понимашемъ, что фигура эта—какъ нельзя более вдесь у места н что присутствие этой фигуры—производить удиви­ тельное впечатлений на зрителя, переносить его самого на т е же берега, на ту лве тро­ пинку, вызываетъ желаше двинуться впередъ и пойти на встречу одинокому путнику. Ве­ ликое мастерство поставить тавъ фигуру въ ландшафте н огромный талантъ нуженъ для того, чтобы сделать это тавъ, какъ мы видимь на картине Поленова".