* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

365 реакщи противъ традпцюпныхъ изображений! Христосъ былъ странствующей проповедникъ. Ему нужна была физическая сила, чтобы но­ сить бремя великая деятельная духа. Онъ, какъ и мы, загоралъ ва солнце, уставалъ отъ труднаго пути, елъ и пилъ. Художникъ и изобра­ зить намъ человека съ чрезвычайной правди­ востью. Это реально. Но не надо забывать, что реал вамъ есть лишь выработанное нашнмъ временемъ условие художественности, а не сама ху­ дожествен ность.Поэтому,если бы, допустнмъ,художннку удалось какими бы то ни было средст­ вами воэсоздать съ фотографическою точностью каждую черту этой фигуры и онъ даль бы намъ Христа „обыкновеннымъ человт?комъ" въ моментъ обеда, сна или незвачительнаго разго­ вора, это было бы, хотя и реально, но грубо и нехудожественво. Тутъ условие превратилось бы въ цель, это былъ бы уже не „художествен­ ный реалвзмъ", подъ которымъ нужно разуметь „художествеввое обобщение въ реальвыхъ услов1яхъ", но одни реальныя услов1я, безъ всякаго художественнаго обобщения, натурали8мъ приниженный и плоский, довлеюшдй себе и со­ бою довольный. Въ человеке, какъ Хрвстосъ, въ которомъ мнллюны признали Вога, — су­ щественно не тб, что н Онъ пилъ н ель, какъ другие. Художникъ обязанъ выбрать та­ кой момевтъ нзъ Его жизни, где Его высокая сущность, характерная черта Его личности, сияла бы сквозь реальную оболочку, потому что ведь н она тоже—реальный фактъ. Его распяли и глумились надъ Нимъ какъ надъ чгловевомъ. Но Овъ зажегъ въ серддахъ людей, беднявовъ и богачей, начальннковъ ирыбаковъ, тотъ свя­ щенный огонь, который былъ въ Немъ саномъ» Тотъ не художникъ, кто не покажеть намъ огня въ Христв- человеке, но Поленовъ—художникъ. Вглядитесь въ лицо Христа на его картине и оно надолго останется въ вашей памяти. Однако, чтобы объяснить выражение этого лица, мы должны обратиться къ другой половине картины. и п 366 зачемъ это зверство, уже заранее осудившее молодую грешницу? На этотъ вопросъ намъотвечаютъ выступившая впередъ къ 1исусу две фигуры. Это два старика раввина... „Теперь ва лицо уже все элементы картины. Соберемъ ихъ въ одно целое, и тогда эначеше центральной фигуры, фигуры Христа, выступить съ полною ясностью. Левая сторона—новый М1ръ, правая—старый. Въ этотъ уголокъ, где только что звучали слова новой истины, М2ръ врывается съ частнымъ фавтомъ. Фактъ этотъ весь состоять изъ спутанной смеси греха, страдан!я, ярости, изступлеыя, это одно ивъ беэчпсленнаго мно­ жества житейсвихъ противореча, вдвигав­ шихся безъ сомнения въ умъ и совесть тогдашняго человека мучительнымъ вопросомъ. Въ толпе царить старая страсть, взращенная старымъ закономъ, но уже тб, что толпа несетъ эту страсть къ 1исусу,—многознаменательной ха­ рактерно... На левой стороне нетъ уже н при­ знака этой страсти. Она вся вытравлена въ серддахъ техъ, кто слышалъ великая слова любви. Однако, даже тогда, когда общая схема новаго учения усвоена,—нужно еще долгое упражнение, чтобы каждый разъ съуметь безошибочно при­ кинуть частный фактъ къ началамъ общей правды. Поэтому на левой стороне и господст­ вующее настроеше—вдумчивое ожидчше. „Христосъ оторвавъ отъ своей общей мысли. Блудницу еще не довели до того места, где ее нужно поставить передъ Христомъ; въ толпе продолжается движений... На лице Христа не исчезъ отпечатокъ общей отвлеченной, возвы­ шенной формулы, залегающей еще повровомъ мечты и мысли во всехъ Его чертахъ. Онъ еще не вполне спустился съ высоты, еще не отдалъ себе полнаго отчета по всехъ подробностяхъ предстоящаго частнаго факта человеческая гнева и страда Hi я; но этотъ фактъ уже говеть ЕГО късебе, требуя разрешения. Въ этомъ для меня уэелъ драмы, сильный, многоговоряшДй психологический момевтъ, который сразу поднимаеть значеше фигуры Христа - человека, возносить Его надъ всей толпой и неизгладимо запечатлеваетъ въ памяти зрителя. Старый М1ръ беснуется, враждуетъ и страдаеть. Новый— обращается къ Христу съвстревоженнымъ уповашемъ. А Онъ, еще не звал подробностей, уже переносить свой мечтательный взглядъ отъ со8ерцан!Я возвышснвыхъ формулъ неба на грешную землю, которая давить Его этими воплями злобы и боли. И взглядъ Христа испод­ не нъ ув Бренности; это—точка, вокругъ которой долженъ повернуться весь этотъ умственный н „Въ мирную возвышенную беседу въ загвненноиъ углу—врывается шумная, пестрая, дикая и страстная улица. Толпа вдечетъ ва судъ къ 1нсусу молодую блудницу. Она бедно одета, молода, красива и испугана. Въ ужасе она упирается, не зная, чтб ждетъ&ее со стороны человека, къ которому ее толкаютъ. Страсть толпы, ворвавшейся изь-ва угла съ воплями и шумомъ, — это страсть дикая, развившаяся и крепко пустившая корни на почве стараго за­ кона. Но почему же ее ведутъ именно къ1исусу, н если ее ведутъ именно въ Нему на судъ, то