* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

361 В. Поладовъ. 362 удивительно смешанное виечатленле отъ кар­ тины „Христосъ н Грешница"? Какая причина тому, что, признавая въ картин* несомненный художественный красоты, ощущая на себе обаяHie гожнаго тепла и света, которымъ она про­ никнута, обаянте этого величественнаго храма,— зритель въ то же время тоскливо испытываеть въ себе внутреннюю неудовлетворенность? На стороне г. Поленова — знакомство съ источ­ никами н учеными сочпнешямп, которыя, быть можетъ, неизвестны большинству нзъ насъ. Чтб все на нашей стороне, на стороне этого неудовлетвореннаго зрителя? Вопросы эти пред* ставляются ва первый разъ довольво смутно. Постараемся уяснить ихъ себе. „Въ картине г. Поленова соблюдена, а поотношешю къ воздуху, свету, небу, вероятно даже достигнута,—правда внешняя. Въ ней недостаетъ правды внутренней. Художникъ сделалъ все, что было въ его силахъ для возставовлешл этой внешней правды. Онъ посетилъ Востокъ и дока­ зательствами его нзучен1я местности, природы, остатковъ древвихъ здашй, являются прево­ сходные, въ высшей степени интересные п ден­ ные эскизы, съ которыми публика имела воз­ можность ознакомиться на разныхъ предыдущнхъ выставкахъ. Отсюда то преобладающее значение, какое получила на его картине реставращя 1ерусалпмскаго храма, поставленная въ жизненный, самииъ художнпкомъ видъ-нвыя н ощущенныя условия южнаго тепла и света, южной растительности, южнаго пейзажа. Но художникъ не ощ) тиль внутренней правды изо­ браженная имъ событ1я.Ова закрылась для него стремлешемъ къ правде внешней, въ которой овъ шелъ путемъ реставрацш, комбинируя, сообра­ жая, строя силлогизмы, пускаясь въ тонкости.. „Эта надуманность — нечто приближаю­ щееся къ символике и аллегории. Это очень умно. Но, какъ часто бываетъ со слишконъ умными разсчетами, это придумано слишконъ умно для того, чтобы произвести ясное, силь­ ное, непосредственное впечатлеше. Не чувствуя себя въ силахъ совладать со внутреннею прав­ дою изображаекаго имъ события, быть можетъ в не задаваясь этою целью, г. Поленовъ пере­ весь всю тяжесть на в н е п ш я подробности: вместо того, чтобы оставаться въ духе евангельскаго повествовавгя, где все сосредочево на одномъ Incyce, художннкъ расширилъ это повествоваше въ жанровую картину, сделавъ изъ него уличную сцену, наполненную шума, крика и смеха. Правь ли онъ былъ, поступая такнмъ образомъ? Нетъ, не правь. „Поветствоваше евангелиста Гоанна (глава V I I I ) исполнено торжественнаго с п о к о й с т я и достоинства... Необходимо возставовить его въ памяти н впечатленш для того, чтобы понять п ощутить, какъ ничтожны, суетны и мелки предъ „источникомъ" все глубомысленные спо­ ры и п ре ре к а т я о беломъ кефье (шапочке), о позволительности или непозволительности „уступокъ" и „компромиссовъ" ио отношению къ изображешю Христа. Нетъ! Художникъ не проникся духомъ Евангел1я н, вследств1е этого, ве достигъ внутренней правды. Онъ исвалъ только правды внешней... Отсюда разногдане между художнивомь и врптелемъ, отсюда тоскливое чувство неудовле­ творенности посл-вдняго передъ картиною г. По­ ленова. Животворить только духъ. Въ картин Ь нетъ евангельскаго духа. Она не проникнута и не обвеяна нмъ. Это, если только позволено вы­ разиться такимъ образомъ для поясвеп1я моей мысли, прозаическая передача высокаго и чуднаго поэтнчесваго равсказа, поэтпческаго въ томъ смысле, что все это, въ сущности необык­ новенно простое и безъискусственное, повествоBauie просветлено высшнмъ озарешемъ, слагаетъ въ душе читателя высоый божественный образъ Христа, захватываетъ въ свов простыл слова частипу того наит1я духа, которое при словахъ 1нсуса трепетно разлилось по храму, наполнило собою души всехъ присутствовавшихъ, заставило, одного по одному, въ глубочайшемъ молчании, выйти всю эту толпу, выйти при ответе Одного, склонившаяся долу, умолкнувшаго и писавшаго перстомъ по земле. И такъ велико внимаше и осевеше духа, заклю­ чен наго въ безъискусствеяныхъ словахъ еван­ гельскаго noBfccTBOBaniH, что черезъ сотни в е ковъ все то же умилительное, умиряющее и воз­ вышающее чувство объемлеть человека при чтеши Евангелиста. „Изображать предъ нами Христа „предполо­ жительно въ томъ „историческом ь образе, въ какомъ Онъ долженъ былъ являться 1удеянъ, яэычникамъ и, главнымъ образомъ, Его противпикамъ н врагамъ,—есть глубокая художествен­ ная ошибка. У насъ, хрисяанъ, существуете иная точка эрвшя. съ которой мы не можемъ сойти... „Отсюда является наше требование, чтобы ху­ дожникъ нвображаль иредъ нами вемной образъ Христа не въ возможно реальномъ, по предположешямъ, воспронзведенш рыбьяго зрака, но въ высшей идеал и за или человеческаго образа, какая только доступна средствамъ искусства. 11 а