* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ФИЛДИНГ [723—72 L] ФИЛДИНГ компромисс «славной революции» 1KSS, буржхазная ограниченность вступала уже венок права,—даже там, где речь шла о наиболее передовом к правдивом искусстве того вре­ мени. Правда, в своей Апелляции к опыту как единственному источнику истинного искус­ ства Ф. бесконечно далек от крохобор чес к о ш эмпиризма эпигонов буржуазной лпт-ры. И г*егетнко-теоретпчоеки-ч главах «Тома Джон­ са» Ф. не р а з обращается к художнику г тре­ бованием отказаться от плоско фотографи­ ческого изображения жизни, настаивая на том. что его роман, в отличие от всевозмож­ ных эмпирических «зкизиеопиеанпй* н «апо­ логии», представляет собою «историю*, т. е. художественное о б о б щ е н и е событии. Однако именно в этой максимальной оообщенпости его наблюдения над «человече­ ской природой*, являющейся т р а н ш е й шп­ роты его реалистического кругозора, ярче всего проявляется в то же время его огра­ ниченность, суживающая социальную баiy реализма Ф . Именно в этом противоречии—внутренняя трагедия творчества Ф. Срывая маски со л ж и и лицемерия, в каких бы кру­ гах общественной жизни они ему ни встре­ чались [лоди Беллаетон, лорд Фелламар («Том Джонс»)- «благородный лорд* («Эмилия»), леди Буби («Джозеф Эндрыое-). Джонатан Уайльд и т. д.[- Ф. противопоставляет m i — как идеальный образец—человеческую при­ роду вообще. Проблема человеческой природы—основ­ ная проблема для всего буржуазного просве­ тительства X V I I I в,—занимает центральное место и в творчестве Ф., в особенности в «Томе Джонсе», наполняя его романы новым мо­ рально-философским содержанием. (Приро­ да человека сама по себе далеко не плоха,— говорит один из персонажен Фнлдннга.-—Пло­ хое воспитание, плохие привычки и обычаи развращают нашу природу и направляют ее к пороку. З а порочность нашего мира ответ­ ственны его правители, в том числе, я боюсь, и духовенство » («Эмилия», к н . I X , 5), Таким же просветительским оптимизмом дышат и заключительные страницы беседы Тома Джопса с Горным отшельником («Том Джоне», кн. V I I I , 15), где Том Джонс со всем пылом евией молодости противопоставляет челове­ коненавистничеству своего хозяина глуиоко оптимистическую веру в человеческое до­ стоинство. Одвако, согласно Ф., добродетель сама по себе так же недостаточна, как недостато­ чен разум, оторванный от добродетели. По­ беда Тома Джонса над Блаифнлом раскры­ вается не только как победа а б ^ р а к т п о н Добродетели над абстрактным Пороком, но и как победа обладателя доброго сердца (хотя бы он и нарушил все правила буржуаз­ но;! нравственности) пад односторонностью буржуазного благоразумия. Эта апелляция от разума к чувству, от благоразумия к доброму сердцу в творчестве Ф. у ж е за­ ставляет предчувствовать предстоящую к р и ­ тику буржуазного общества в произведениях с е 11тиментал истов * и Том Джоне» отмечает собой вершину твор­ чества Ф, Последовавший эа ним последний период творчества Ф., в центре к.-рого стоит «Эмилия», характеризуется ослаблением ре­ алистического таланта писателя и его еатн^ рическоЙ заостренности. Кели в «Томе Джонсе» была заключен;! лишь известная потенциальная возможность перехода к сентиментализму, то «Эмилия», последний роман Ф., покпзыпяит, что одпиг в этом направлении уясе успел рояльно осу­ ществиться п его творчестве. Несмотря на наличие ряда ярких сатирических образок (судья Трашер, м-се Эллисоп, безымянный «благородный лорд» и др.), общий колорит книги резко отличается от предшествующих романов Ф. Обличительные задачи «Эмилии», о которых оп говорит п посвящении ее Аллеuу («Эта книга искренне предназначена к то­ му, чтобы способствовать защите добродете­ ли и разоблачению некоторых из наиболее наглых злоупотреблений, оскверняющих в настоящее время как общественную, так и частную жизнь пашен страны), достигаются, в отличие от «Джозефа Эндрыоса» или «Томя Джопса», у ж е не столько средствами реадигтической сатиры, сколько средствами септи­ ме птально-м о рал истине- с ко] i дидактики. Образ резонирующего пастора Гаррисона (в извест­ ной мере аналогичный Олдпертп «Тома Джон­ са») выдвигается на& первый план ромаиа соответствен но понижая удельный вое образа капитана Бузса—слабого эпигона Тома Дясонса. Типично д л я нового этапа в творчестве Ф. заключительное «обращение» Бузса, по­ зволившего себе сомневаться во всемогуще­ стве провидения (после прочтения им в аре­ стном доме проповедей Барроу). Самое по­ строение романа существенно отличается от предшествующих книг Филднига; в отличшот «Джозефа Эндрыоса» и «Тома Джонса», развернутая композиция которых давала художнику возможность широкого охвата действительности, действие «Эмилии» скон­ центрировано вокруг узкого семейного мир­ ка Эмилии. Начав свой творческой путь с пародии на Ричардсона (* Дисозеф Эпдрыос»), Ф. в «Эмилии» заметно приближается к нему. Характерно, что в то время как «Джозеф Эндрыоса и «Том Джонс» осуждались З Й «грубость» и «безнравственность», «Эмилию* Фплдннгу пришлось защищать от прлме противоположных обвинений в излишней сентиментальности и плоскости (см. flCoventGarden Journab, 1752). Статья о «Чтении» («Covent-Carden Journal*. 4/II 1752), написанная вслед за появлением «Эмилии», подтверждает изменение в философско-эстетических принципах Ф.; в этой статье он отрекается от Аристофана и Раб­ ле, которыми он еще недавно восхищал!., в «Томе Джонсе», и делает попытку примире­ ния с Ричардсоном, положительно отзывая-1 о нем как об востро у миом авторе „Клорлееьг&». «Религиозное ханжество и тупость ан­ глийского „респектабельного среднего клас­ са* (Энгельс) способствовали созданию в ан­ глийской критике и в представлении широ­ ких читательских масс «легенды» о Ф., безо­ говорочно отожествляющей его с его ге­ роями (в частности с Бузсом из «Эмилии*; н 11