* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ТУРГЕНЕВ [427—428] ТУРГЕНЕВ и обострились 1 период предреформенного 5 общественного подъема. Настроения героев Т., его дворян-романтиков, возвращающихся из области философской рефлексии и из бес­ плодных скитаний по «святым местам» евро­ пейской культуры на родную и реальную усадебную почву, одновременно и очень воз­ вышенны и полны жизненного, практического смысла. Их жажда личного счастья, высоких и интимных любовных отношений и друже­ ской близости, их стремление к женщине, поставленной па романтический пьедестал, их умиленное созерцательное любование при­ родой, их чувство близости к жизни, приня­ тия ее во всей ее силе и безыскусственно­ сти—-все это глубоко личное, интимное выра­ жение жажды социального самоутверждения, стремления найти положительные ценности в реальной действительности, обрести новые формы быта перед лицом углубляющихся со­ циальных противоречий, к-рые ожидало дво­ рянство в настоящем и будущем. Т . , этот крупнейший художник-мыслитель либераль­ но-дворянских кругов, отчетливо сознавал, как велики эти противоречия и трудности, как слаба его социальная среда, к а к эфемер­ на эта фаустианская жажда счастья, к а к ил­ люзорны надежды на светлое будущее; это было, конечно, не столько ясным пониманием событий, сколько художественной интуицией мудрого и вдумчивого человека. Сюжеты всех произведений этой линии одинаково раскры­ вают в событиях личной жизни героев нара­ стающую волну мечтательных настроений и стремления к счастью, н каждый раз, па самом его пороге, когда герой уже протяги­ вает к нему руки, это счастье оказывается разбитым, смятым, уничтоженным, и автор приводит героя к грустным размышлениям о том, что ожизнь не наслаждение, а тяжелый труд», что надо уметь отрекаться от радостей жизни, обходиться без них (eentbehren*), и сам грустит вместе с ним. В повести «Аслебезвозвратная потеря счастья мотивирована со­ циально острее и реальнее, чем в «Фаусте». На материале этого произведения Чернышев­ ский в своей острой статье «Русский человек на rendez-vous» заклеймил бездейственность, разрыв между словом и делом дворянской интеллигенции. В «Дворянском гнезде» [1850] идеи, выдвинутые Т. в «Асе», раскрыты с наибольшей определенностью и полнотой; здесь главный герой, Лаврецкий, наряду с мечтами о переустройстве личной жизни, обладает и определенной практической про­ граммой: «возможно лучше пахать землю» и устроить хозяйство, «быт своих крестьян»; но и здесь понимание глубоких трудностей этого дела и бессилие его выполнить сим­ волизированы в крушении личных надежд ге­ роя; выполнение программы осталось за ку­ лисами, авансцена романа занята любовной интригой: сближение женатого героя с идеа­ листически настроенной девушкой, Лизой* Интрига осложнена соперничеством с выло­ щенным бюрократом Паншиным; кульмина­ ционная сцена свидания в саду опоэтизиро­ вана музыкой Лемма; а затем появляется из-за границы мнимо умершая жена, и снова растоптано и поругано светлое будущее, раз­ бита жизнь героя. В эпилоге одинокий бо­ быль Лаврецкий, авместе с ним и автор, под­ водят грустные итоги жизни, и не своей толь­ ко, а жизни целого поколения передового дворянства, уступая дорогу «молодым силам». Написанный с большой глубиной мысли п мастерством, роман имел громадный успех у читателей и у критики (А. Григорьев, Ан­ ненков, Писарев и др.)В произведениях 50-х гг, окончательно сложился лит-ый стиль Т. Это простое, по вместе с тем романтическое изображение уса­ дебного и городского дворянского быта, отли­ чающееся психологизмом, проникнутое со­ зерцательностью и лиричностью. Самые глу­ бокие и сложные социальные проблемы здесь трактуются в пределах частных, интимных событий и столкновений бытового, семейного характера. Все монументальное, широкое, массовое отсюда исключено. Любовная ин­ трига, очень ясная в своем содержании и несложная в своих перипетиях, но эмоцио­ нально-насыщенная, образует здесь обычно композиционный центр произведения, но ни­ когда не самодовлеет, а лишь углубляет и поэтизирует идейную борьбу героев: любовь всегда является тем «пробным камнем», на к-ром испытываете я жизненная сила героев Т., истинность их идейных позиций. В этом исключительном внимании к любовным пе­ реживаниям, в их возвышенной, идеалисти­ ческой трактовке сказывается несомненно та философская школа, к-рую прошел автор,— школа немецкого объективного идеализма (Шеллинг, Гегель) и немецкой поэзии (Гёте, Шиллер), в которых исключительно важное место и оценку получила область эстети­ ческих, философских, любовных переясиванип человека к а к одна из самых высоких стадии развития и самосозерцания «мирового духа». Несомненно также большое влияние йемен­ кой натурфилософии на «чувство природы» у Т. Пейзаж играет в его произведениях боль­ шую роль, то аккомпанируя настроениям ге­ роев, то символически предвосхищая ход со­ бытий сюжета. Это пейзаж Средней России, со всеми неяркими, но тонкими переливами его красок, со всем разнообразием его ре­ альных бытовых деталей. Но его пейзажи не только детальны и тонки, в них много эсте­ тизма, идеализма, культивированной эмо­ циональности, выросших на почве того идеа­ листического умственного движения, кк-рому этот мечтательный художник принадлежал. Утонченная и прозрачная любовная интрига на фоне символических сельских пейзажей,— это и сила и слабость Т. Когда ему приходится развертывать па такой интриге большие и сложные социальные фигуры, интрига оказы­ вается слишком коротка, слаба и примитивна, и главного героя приходится дорисовывать рядом дополнительных статических сцен; так это случилось с Рудиным, т а к произошло и с Базаровым. Слабость основного сюжетного узла, наличие добавочных, бытовых сцен, отступлений к прошлому героев делают по­ вести и в особенности романы Т. композицион­ но не всегда достаточно слаженными. Их сила в углубленности образных характеристик, я проникновенности и значительности автор- •