* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

РОМАН [825-826] РОМАН глростое описание. Толстому не нужно поэто­ му «создавать» какое-то ^отношение» между зпредметными элементами этого эпизода и дей­ ствующими лицами Р . , ибо скачки составля• ю т у него существенную часть самого дейст­ в и я . Наоборот, З о л я вынужден связать скач­ ки с остальным содержанием своего Р . «сим­ волически», посредством случайного совпаде­ н и я имен выигравшей лошади и героини Р . Этот символ, полученный З о л я в наследство от Виктора Гюго, проходит через все его твор­ чество: модный магазин, биржа и т. д.—это до­ веденные до гигантских размеров символы сов­ ременной жизни, к а к Собор парижской бого­ матери или пушка у Виктора Гюго. Ложный объективизм Золя проявляется ярче всего в этом неорганическом сосуществовании двух совершенно разнородных творческих прин­ ципов—только наблюденной детали и только лирического символа, й этим неорганическим характером запечатлена вся композиция его Р . : т. к. описываемый в них мир не строится и з конкретных действий конкретных людей и конкретных ситуаций, а есть к а к бы про­ стое вместилище, абстрактная среда, в к-рую л ю д и вводятся лишь задним числом, то исче­ зает необходимая связь между характером и действием; д л я требуемого здесь минимума действия достаточно немногих средних черт. Впрочем писательская практика Золя и в данном случае выше, чем его теория, т. е. характеры его героев богаче, чем заду­ мываемые им фабулы, но именно поэтому они и не претворяются в действия, а остаются предметом простых наблюдений и описаний. Число этих описаний можно поэтому увели­ чить или уменьшить по произволу. Научность метода З о л я , лишь слегка прикрывающая «своим объективизмом оскудение обществен­ ных элементов в рисуемой им картине мира, не может т а к . обр. привести ни к правиль­ ному познавательному отображению проти­ воречий капиталистического общества ни к созданию художественно целостных повество­ вательных произведений. Лафарг правильно указывает, что Золя при всей точности его от­ дельных наблюдений проходит без внимания мимо важнейших общественных моментов (алкоголизм рабочих в ^Западне», противопо­ ложность старого и нового капитализма в «Деньгах»). Впрочем для развития романа не так важны фактические ошибки Золя в по­ нимании общественных явлений (хотя старые реалисты, сами участвовавшие в обществен­ ной борьбе своего времени, большей частью правильно угадывали истину в решающих вопросах), сколько то обстоятельство, что эти ошибки способствовали ускорению рас­ пада формы Р . Современные наследники великнх «бытописателей частной жизни» я в ­ ляются лишь лирическими или публицисти­ ческими хроникерами текущих событий. Флобер и З о л я знаменуют собой последний новоротный пункт в развитии Р . Мы должны были поэтому остановиться на них несколько подробнее, ибо тенденции к распаду формы Р . впервые появляются у них в ясном, почти классическом виде. Дальнейшее развитие Р . лротекает, несмотря на все его разнообразие, в рамках тех проблем, к-рые намечены уже у Флобера и Золя, в рамках ложной дилем­ мы субъективизма и объективизма, неизбежно приводящей к ряду других столь ж е лож­ ных антитез. С исчезновением подлинно типичного из характеров и ситуаций появляется ложная дилемма: либо банально-среднее либо нечто только «оригинальное» или «интересное». И в соответствии с этой ложной дилеммой совре­ менный Р . движется между двумя равно лож­ ными крайностями «научности» и иррациона­ лизма, голого факта и символа, документа и «души» или настроения. Разумеется, нет недо­ статка и в попытках вернуться к подлинному реализму. Но эти попытки лишь в очень ред­ ких случаях идут дальше некоторого при­ ближения к флоберовскому реализму. И это не случайно. Золя как честный писатель го­ ворит о своей собственной писательской ра­ боте в позднейший период: «Всегда, когда я углубляюсь в какую-нибудь тему, я наталки­ ваюсь на социализм». В современном обще­ стве писателю вовсе не нужно разрабатывать тематически непосредственные вопросы про­ летарской классовой борьбы, чтобы натолк­ нуться на проблему борьбы капитализма и социализма, эту центральную проблему эпо­ хи. Но чтобы справиться со всем комплексом относящихся сюда вопросов, писатель должен вырваться из заколдованного круга упадоч­ ной буржуазной идеологии. А на это способ­ ны лишь весьма немногие писатели, осталь-. ные же остаются идейно к творчески замкну­ тыми в этом все более тесном, все более пол­ ном противоречий кругу. Приобретающая апологетический характер идеология нисхо­ дящей буржуазии суживает все больше сфе­ ру творческой деятельности писателя. Мы не можем здесь дать даже в самых об­ щих чертах историю развития новейшего Р . Отметим только наряду с общей упадочной тенденцией буржуазной идеологии, кульми­ нирующей в фашистском варварстве, в созна­ тельном подавлении всяких попыток правди­ вого изображения действительности, те ос­ новные тины разрешения проблемы Р . , к-рые были испробованы за последние десятилетия. Повторяем: все они остаются в плоскости той ложной дилеммы, к-рую мы уже констатиро­ вали у Флобера и З о л я . Школа Золя в точном смысле слова вскоре распалась, но золяизм, ложный объективизм экспериментального Р . , продолжает жить, только нити, еще связы­ вавшие самого З о л я со старым реализмом, рвутся все больше, и программа Золя осу­ ществляется во все более чистом виде (это не исключает появления отдельных удачных произведений в этом роде, каковы напр. не­ которые романы Зптона Синклера). Гораздо сильнее представлены, разумеется, субъекти­ визм и иррационализм, проявившийся тотчас же после разложения школы Золя в узком смысле слова. Эта тенденция постепенно прев­ ращает Р . в агрегат моментальных снимков с внутренней жизни человека иприводит в кон­ це концов к полному разложению всякого со­ держания ивсякойформыв Р. (Пруст, Джойс). В виде протеста против этих явлений распада возникают самые различные, большей частью реакционные попытки возобновить старую