* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПУШКИН ? [415—416] ПУШКИН («Городок», «Послание к Юдину») томная лю­ бовная э л е г и я («Цыганы»), р о м а и с («Певец»), многочисленные образцы а н а ­ к р е о н т и ч е с к о й («Торжество Вакха», -«Старик», «Фиал Анакреона») и м и ф о л о ­ г и ч е с к о й поэзии («Фавн и пастушка», отрывок ггз ненаписанной поэмы «Бона*)— таковы главнейшие жанры Пушкина лицей­ ского периода. К ним тесно примыкают его политические стихотворения. Ж а н р о в а я под•основа вольнолюбивой лирики П . т а к ж е р а з ­ нообразна: тут и патетическая г р а ж д а н ­ с к а я о д а в духе Радищева («Вольность», «Кинжал»), и сентиментальное р а з м ы ш л е н и е об ужасах крепостного произвола («Деревня»), и шутливая рожде­ ственская п е с е н к а («Ноэль»), и серия я з ­ вительных э п и г р а м м , направленных про­ тив вождей и идеологов политической реак­ ции—Александра I, Аракчеева, архимандрита Фотия, автора консервативной «Истории го­ сударства Российского»—Карамзина. Воль­ нолюбивые произведения П . пользовались в те годы популярностью, едва ли не большей, чем гораздо более радикальная по своим по­ литическим тенденциям поэзия декабристов. Но в то время к а к у декабристов (особенно у Рылеева) гражданская тематика вытесняла •собой прочие виды творчества, например •эпикуреистическую лирику, у П . & мотивы вольнолюбия окрашивали небольшой поток его поэзии, свободно сосуществуя с мотива­ м и наслаждения жизнью («Здорово, рыцари лихие любви, свободы и вина!»). Вольнолю­ бие Пушкина политически ограниченно, со­ держание его не выходит за пределы л и ­ берализма. В 1820—1821 были созданы два первых эпи­ ческих произведения П.—«Руслан и Людми­ ла» и ^Гавриил иад а»; обеим поэмам свой­ ственна резко полемическая направленность, В первой зло пародировались каноны герои­ ческого эпоса, столь распространенного во нремена аристократического классицизма; д р у г а я направляла свой удар против цер­ ковной легенды о непорочности девы Марии, высмеивая этот сюжет в манере фривольных поэм Вольтера и Парни. Историко-литератур­ ная функция поэмы «Руслан и Людмила» особенно примечательна. Избрав героический сюжет о богатырях, спасающих похищенную волшебником красавицу, П . насытил рассказ намеренно «низким», прозаическим содержа­ нием. Традиционная героика снижена здесь комическими сравнениями, венцом которых л вил ось уподобление лишившегося Своей супруги Руслана петуху, «спесивому султану курятника», похищенной Людмилы—«курице -трусливой», волшебника Черномора—коршу­ ну, «цыплят селенья старому вору». Обильно привлекая мотивы рыцарского эпоса (напр. поэм Ариосто), П , одновременно в изобилии использовал темы русских народных сказок {см. например пролог к поэме «У лукоморья дуб зеленый^). Остроумное пародирование об­ ветшалых канонов придворно-аристократической эпопеи вызвало бурное одобрение «арзамасцев», доставило П.. широкую попу­ л я р н о с т ь у большинства читателей и в то же в р е м я привело в неистовую ярость лит-ых «староверов». Полемические тенденции «Рус­ лана» более широки, чем можно было бы пред­ положить: в поэме обращает на себя внимание напр. достаточно непочтительная пародия на «Двенадцать спящих дев» Жуковского, сви­ детельствующая о начавшемся отходе П . от тех традиций сентиментальной народности, в духе к-рых продолжал творить его учитель. В этом отходе была глубокая закономерность. Несмотря на то, что П . высоко ценил Ж у к о в ­ ского, считал себя его учеником, в да!ьнейгаем он резко отошел от творческих путей автора «Светланы», консервативной мечтательности последнего противопоставляя мятежный, бун­ тарский романтизм и глубокое внимание к действительности. Точно так же отошел П . и от Батюшкова, другого своего неоспоримого учителя. Перерастая его в своем развитии, он уважал в нем «несозревшие надежды»; тем не менее относящиеся к 1827 замечания на полях «Опытов» Батюшкова содержат на­ ряду с одобрением и резкую критику при­ емов Батюшкова. Старые дороги покинуты П . безвозвратно. И «Руслан» и «Гавринлиада» равно свидетель­ ствовали о росте пушкинского таланта. Уже в эти ранние годы своей творческой деятель­ ности П . в совершенстве овладел техникой поэтического языка, стих его достигал высо­ кой степени гибкости и легкости. Именно в эти годы формировались те лирические жан­ ры, к-рые впоследствии прошли через все его творчество (послание к друзьям, элегия и др.). В 1820—1821 в лит-ой деятельности П. начинается новый этап; о наступлении его го­ ворит уже тематика написанных в эту по­ ру лирических стихотворений. Безмятежный эпикуреизм уступает место разочарованности («Мне вас не ж а л ь , года весны моей»), по­ этизации существ, томящихся в неволе («Ови­ дию», «Узник», «Птичка»), наконец экзоти­ ческим описаниям красот южной природы («Таврическая звезда», «Погасло дневное све­ тило»). Появление в лирике П . новых тем объясняется не столько ссылкой поэта на юг, сколько формированием в нем нового мирочувствования: вспомним, что именно в эти го­ ды русскую поэзию охватили мощные токи влияния западноевропейского романтизма и его величайшего в о ж д я — Б а й р о н а . Поэзия Байрона окрашена в мятежные, боевые тона: выразитель настроешгй деклассирующейся феодальной аристократии Англии объективно отражал своим творчеством рост буржуазнонациональных революций. Революционное возбуждение в России 20-х годов было тем фактором, который обеспечил здесь Байро­ ну бурный успех. В сознании его русских последователей фигура создателя «ЧаЙльдГарольда» получила революционный отсвет: «Байрон носится в облаках, спускается на землю, чтобы грянуть негодованием в при­ теснителей, и краски его романтизма слива­ ются часто с красками политическими» (из письма к н . Вяземского А . И . Тургеневу, 1821). Однако в русских условиях популяр­ ность байроновского романтизма приняла односторонний характер. Только в немногих произведениях декабристских поэтов (напр. в поэме Рылеева «БойнаровскиЙ») получили