* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПРУСТ [347—348] ПРУСГ селя, дана через его восприятие. И_это вос­ приятие непрерывно изменяется с течением лет. «Постепенно,—пишет П.,—действитель­ ность заставляла мою мечту сдавать одну по­ зицию за другой». И действительность романа становится вес серее и будничнее. Происходит своеобразный процесс «деромантивации мира». История жизни П . , рассказанная в романе, превращается в историю разочарования. В первых томах все было эстетизировано, ибо жизнь вставала сквозь свежее и романтизи­ рующее восприятие Марселя. Среда- Германтов давалась в пышных, почти мистических тонах, кухарка уподоблялась Микель-Анджело, а безобразная судомойка—фреске Джиотто, Альбертина и группа девушек из «А Г ombre des jeunes filles en fleurs» (Под сенью девушек в цвету) казались таинственными и прекрасными. В последних томах все се­ реет и тускнеет. Будничными становятся Германты. Изяпщый денди Сванн является в виде старого прозаического еврея с красным носом. Одэтта из фрески Боттичелли превра­ щается в вульгарную салонную даму и т. д. Из-под романтизирующих, красочных одежд выступает скучный и мелкий мир. Поэтому Марсель последних томов уходит полностью в свое «я». Реальная жизнь заменяется твор­ ческим воспоминанием. Но название романа «В поисках утраченного времени» приобре­ тает двусмысленный оттенок. Это одновре­ менно и п о т е р я н н о е время, ибо Прустпессимист считает бесплодно потерянной всю свою прожитую жизнь и утраченное уже время, которое Пруст-апологет пытается еще р а з искусственно воскресить в воспо­ минаниях. В своем романе и в частности во II томе «Найденного времени» П . развертывает чрез­ вычайно целостную теорию субъективистско­ го и интуитивного искусства, обосновывая ее философией Бергсона. Основа философии П.—предельная изоля­ ция от внешнего мира. Подобно Бергсону П. противопоставляет мир времени и мир про­ странства к а к две совершенно различные об­ ласти. И если в мире пространства протекает вся реальная жизнь, действуют объективные законы, ненавистные П . законы причинности, разума и науки, то мир времени—область «души», психики, куда убегает П . и где цар­ ствует субъективистский произвол. Человек с точки зрения Пруста—это целый космос ощущений и воспоминаний. И д л я Бергсона и для П. человек—это бесконечный поток со­ знания, и весь огромный роман П . есть по­ пытка воспроизвести эту бергсоновскую «дли­ тельность» (dur6e), непрерывный и субъектив­ ный внутренний поток. Вся теория искусства П . построена н а этих предельно-субъективист­ ских основах. Гениальность д л я него заклю­ чается в предельной изоляции, индивидуаль­ ности и точности в воссоздании своего субъек­ тивного мира. Внешний мир кажется П . на­ столько непознаваемым, что он отказывается даже от познания своих персонажей. Они не имеют объективных качеств н даны сквозь все время изменяющееся восприятие самого Мар­ селя. Поэтому у П . почти нет целостных х а ­ рактеров. Его персонажи распадаются на р я д отдельных субъективных «снимков» с них,, единство образа разрывается настолько, чточитатель не всегда может отождествить эти «снимки» с одним и тем же персонажем. Т а к например распадается облик Одэтты н а «Мисс Сакрипант», даму в розовом, Одэтту из «Люб­ ви Сванна» и т, д. или образ Сванна-—на Сванна в восприятии родителей Марселя в: I т . , изящного денди из «Любви Сванна», Сванна-дрейфусара и наконец прозаическогокрасноносого старого еврея. Совершенно так же субъективистски даются пейзажи города. Даже само «я» Марселя распадается на мно­ жество отдельных обликов. Даже самые про­ стые события распадаются н а крохотные осколки. Т а к напр. поцелуй Альбертипы в «Стороне Германтов» разлагается н а несколь­ ко последовательных «снимков» щеки Альбертины, видимой Марселем с трех различных состояний. У Пруста намечаются черты рас­ пада художественного образа—процесс, ти­ пичный д л я загнивающего буржуазного ис­ кусства и обостренный в послевоенной фран­ цузской литературе. Наряду с эпигонами символизма, джойсистаыи, фрейдистами, сюрреалистами и т. д., П . выступает воинствующим борцом упадоч­ ного субъективизма. В «Найденном времени» П . резко выступает против идейного искус­ ства и реализма. Пруст противопоставил им свое понимание «правдивости»—правдивости, наиболее пассивно й точно воспроизводя­ щей текучесть, бесформенность, непрерыв­ ность субъективного потока. Чем меньше мыс­ лит художник, тем он правдивее. Этот культ «правдивости» к а к точного воспроизведения бесформенного потока воспоминаний выра­ жается во всем стиле П . Композиция и син­ таксис его романа основаны н а интуитивной отдаче внутреннему потоку. Композиция ро­ мана бесформенна, рыхла. Воспоминания на­ громождаются в нем алогически, в том по­ рядке, к а к они самопроизвольно всплывают у писателя. Каждое ощущение и деталь оди­ наково значительны, ибо они существуют всознании, а разум не должен вмешиваться и производить отбор. До чудовищного предела тот ж е принцип «правдивой бесформенности» доходит в построении фразы. Она необычайно длинна, усложнена, загромождена бесконеч­ ными вставными предложениями. Периоды П . длятся страницами, ибо воспоминания на­ плывают одно н а другое, и автор, чтобы не нарушить правдивости внутреннего потока, вдвигает и х в скобках, тире, запятых, но не .останавливает непрерывного периода. Мир, распадающийся у П . н а осколки ощу­ щений, предстает в его романе в вечном коле­ бании, изменчивости. Явления теряют устой­ чивость своих очертаний, становятся зыбкими, бесформенными. П . , т а к я р к о выступавший против неподвижности разума, конечно не создал динамического искусства. Его «дина­ мизм»—это иллюзия движения внешнего ми­ ра, происходящая от непрерывной изменчиво­ сти сознания. У П . своеобразно сочетается статичность его замедленных, темпов, стати­ ка всей косной, паразитарной, загнивающей среды и явная зыбкость мира, резкое ощу­ щение его неустойчивости. Здесь очень ярко 1