* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
ПРОСВЕЩЕНИЕ [329—330] ПРОСВЕЩЕНИЕ большого остроумия,—говорит Маркс,—"чтобы усмотреть связь между учением материализма о прирожденной склонности к добру, о равен стве умственных способностей людей, о всемо гуществе опыта, привычки, воспитания, о вли янии внешних обстоятельств на человека, о высоком значении индустрии, о нравственном праве на наслаждение и т. д.—и коммуниз мом и социализмом» («Св. семейство», Сочин., т. III, стр. 160). Напротив, П . в высокой сте пени далеко от позднейшего буржуазного либерализма, этого подлинного выражения экономического хаоса и обособленности инте ресов в капиталистическом мире, к а к и от моральной арифметики общественного счастья в духе Бентама. Но просветители не могли стать на подлинно материалистическую инсторическую точку зрения в общественных нау к а х . В области истории они остались идеали стами, считая в конечном счете, что для из менения общества достаточно изменить созна ние и нравы людей. Всю общественную исто рию они рассматривали с точки зрения идеа лов разума. З а исключением таких образцов человеческого общежития, как Греция и Рим, все остальное в истории представлялось про светителям к а к плод дурного ума, к а к не разумная случайность, а современность ри совалась им в виде странной смеси доброде тельных побуждений со стремлениями к гряз ной наживе. Подобным низким стремлениям они сочли возможным противопоставить толь ко стоическую мораль и идеал чувственного самоограничения. Этот стоицизм выражен и в учении Винкельмана об «идеале» как «ти хом величии» (stille Grosse), отвлеченном по добно античной статуе от повседневно-эгои стических и чувственных влечений отдельных индивидов. Крайний адепт теории «общест венного договора», с ее принципом всеобще го равенства людей, Руссо ставил суровую мораль Спарты выше даже афинской, по его мнению, уже слишком чувственной куль туры. Не трудно понять, что деятельный че ловек казался просветителям возможным только в образе «эгоистического независимо го индивида» ( М а р к с ) , а его практика — только в грязно-торгашеской форме. Поэтому они предпочитали занять позицию бесстра стных наблюдателей, осуждающих всю реаль ную диалектику положительных и отрица тельных сторон в жизненной практике к а к сомнительное счастье, однообразие к-рого уто мляло у ж е описанного Вольтером Кандида. Поэтому ж е материалистически мыслившие просветители придали своему материализму созерцательный и абстрактный характер. Вследствие непонимания диалектики они вы нуждены были своим стоицизмом, полити ческим идеализмом и признанными ими аб солютными нормами «разума» ограничить соб ственную апологию чувственной матери альной жизни. Совершенно понятно, почему просветители становились идеалистами, к а к только прини мались объяснять общественные факты. Ма териализм эпохи П . представлял связь эгои стических буржуазных индивидов—-этих «ре зультатов распавшегося общества? ( М а р к с)— как механическую связь абсолютно незави симых, наподобие атомов, «естественных» лю дей. Оставаясь на почве механического ма териализма X V I I I века, можно было только рассудочным путем установить единство и целостность «гражданского общества». «После Бекона,—говорит Маркс,—в своем дальней шем развитии материализм становится одно сторонним», хотя французские просветители «наделили английский материализм остроуми ем, плотью, кровью и красноречием». Матери ализм П.—это философия свободной, не свя занной никакими нормами личности, а между тем просветители не могли принять напр. того эгоизма в форме плутовства и цинизма, с к-рьш действовали натуры, воплощенные в образе племянника Рамо,—эти продукты раз ложения старого мира, «эти черви», по выра жению Дидро. Еще меньше способствовал со зданию «нравственной» и политически вооду шевляющей концепции аристократическискептический материализм придворных Людо вика X V или Фридриха II, отражавший рас пад всех патриархальных уз феодального ми ра. Б е з идеализации буржуа к а к «граждани- , на», к а к морального и этичного существа не л ь з я было понять в ту эпоху практики буржу азного мира в ее исторически-прогрессивной форме. Если Кант узаконил противоречия коллективности и эгоизма, эту «необщитель ную общительность» буржуазного мира, к а к роковую и неразрешимую антиномию, то про светители, также постигшие двойственность буржуазного индивида—антагонизм его «мо ральной» и «физической» натур,—старались, напротив, разрешить антиномию е помощью теории «морального эгоизма» (например Гель веции), т. е. как-то примирить личное с обще ственным. Диалектически разрешить ату про блему или просто обойти ее просветители смогли бы, только выступив за пределы бур жуазных отношений или примирившись с их основными качествами. Историческая ограни ченность П . состоит в том, что оно не сумело сделать первого, а величие—в том, что оно не легко соглашалось на второе. е. Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н Ы Й Р Е А Л И З М В Э П О Х У П Р О С В Е Щ Е Н И Я . — Т е ж е противоречия мы найдем в художественной литературе, в.искусстве и в эстетических теориях этого времени. Лит-ра развивается под знаком реализма. Дидро— враг аскетизма—очищал стоицизм в драмах от его «монашеского» оттенка. Лессинг вы травлял из немецкого театра все, что напо минало формальный общий долг и отвлечен ный стоицизм; в последнем он видел мало движения и личного элемента и потому счи тал его в качестве художественной идеи не сценичным. И Дидро и Лессинг боролись против эстетики дворянско-абсолютистского классицизма, за индивидуализацию художе ственного образа, за внесение в искусство эмоциональности, чувства, наконец за при ближение искусства к жизни обыкповеппьгх «средних» людей с их нетрагичными зауряд ными «характерами». Новый реалистич. прин цип изображения «характеров» был проник нут сентиментальными тенденциями. Но даже избыток чувствительности представлял демон¬ стративную форму эстетич. выражения той тенденции, к-рая направлена была против дис-