* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

1 НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА [765—766] НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА Т а к . обр. еели, с одной стороны, в качестве идеологов наиболее передовых групп немец­ кого мелкого бюргерства штюрмеры были исполнены революционного задора, выступа-& л и застрельщиками освободительного бюр­ герского д в и ж е н и я , т о , с другой стороны, придавленные отечественным убожеством, они б е ж а л и от этой борьбы, ища пристанища на «счастливых островах» эгоцентризма либо «посол человечества» м а р к и з Поза у ж е только верной о дданнически просит самодержца Фи­ л и п п а II облегчить участь угнетаемого им народа, в то в р е м я к а к К а р л Моор («Разбой­ ники») п о л а г а л , что наилучшим лекарством д л я испорченного мира я в и л и с ь бы к р о в ь и ж е л е з о . Точно т а к ж е Гёте, еще недавно т а к о й «непокорный, полный насмешек, презираю­ щий мир гений» ( Э н г е л ь с ) создатель «Прометея», «Магомета», «Фауста» и д р у г и х произведений, насыщенных протестом и пре­ зрением к о к р у ж а ю щ е м у убожеству, публи­ кует в 1797 бюргерскую идиллию «Герман н Доротея», в которой к а к - р а з прославляет это убожество, против о с т а в л я я филистерскую косность отечественного быта бурям Великой французской революции. В 1705 появляется эстетический ж у р н а л Гёте и "Шиллера «Оры» (Ногеп по-гречески — часы), ставящий себе задачу—«соединить политически разделенный м и р под знаменем правды и красоты». V . ПЕРИОД КЛАССИЦИЗМА {КОНЕЦ XVIII В.].— Ходоеецкий. «.Бурные гении* (карикатура штюрмеров) на даже открыто о т р е к а я с ь от непримиримой войны с феодализмом. П о пути отречения от борьбы с феодализмом пошли многие штюрме­ р ы , после того к а к разъедаемое противоречия­ ми штюрмерское д в и ж е н и е зашло в т у п и к , из которого было только два выхода: либо путь последовательной революционной борь­ бы со &«старым порядком» [этим путем пошел Форстер (см.), п р и н я в ш и й активное участие в Великой французской революции] либо путь вынужденной к а п и т у л я ц и и перед ним. К л и н г е р , Гёте, Ш и л л е р и некоторые другие вступили н а второй п у т ь . Мятежный творец «Разбойников», д а в ш и х автору в эпоху Вели­ кой французской революции почетное звание г р а ж д а н и н а Ф р а н ц у з с к о й республики, пишет трагедию «Дон К а р л ос» (изд. в 1787), в к-рой Бывшие штюрмеры открыто отрекаются от «заблул*дений» своей бурной юности. Некото­ рые из них подобно Гёте и Ш и л л е р у становят­ ся умеренными л и б е р а л а м и , все надежды воз­ лагающими н а постепенную эволюцию че­ ловечества, на действенную силу частичных реформ. Л и т - р а периода «бури и натиска» начинает им рисоваться к а к нечто бессмыс­ ленно-дерзкое, хаотичное. Г о т и к а , которая в годы возникновения «Гёца фон Берлихинген» [1773] Г ё т е , «Леноры» Б ю р г е р а [17733, «Голо и Геновевы» [1775 и след.] Мюллера-живо­ писца была знаменем штюрмеров в и х борь­ бе с патрицианским классицизмом Готтшеда— Вольтера, т е р я е т теперь в их г л а з а х свою былую" привлекательность. В начальные годы «бури и натиска» молодой Гёте патетически в о с к л и ц а л : «Выше Оссиана нет ничего!» (из письма к Гердеру, 1771); высказываясь- з а п р а в о поэта творить, подчиняясь л и ш ь веле­ н и я м своего вольного «сердца», он ожесточен­ но боролся против общеобязательных законов в искусстве, к-рые диктует «восстающий и з своей могилы гений древних». В те годы ему вовсе не к а ж е т с я т а к и м неприемлемым п а р а докс«ее верно го мага» Гамана (см.« Эстетика») вещавшего, что он следует одному «единствен­ ному п р а в и л у — н е знать н и к а к и х правил». Однако после того к а к период «бури и [на­ тиска» стал д л я Гёте пройденной ступенью, он в содружестве с Ш и л л е р о м выступает к о ­ рифеем обновленного классицизма в немец­ кой бюргерской литературе [в фарватер к л а с ­ сицизма входят т а к ж е Фосс, Тидге («Ура­ ния», 1800), Гельдерлин, В . фон Гумбольдт и д р у г и е ] . У ж е не готическая б у р н а я поэ­ зия Оссиана, но л и т е р а т у р а классической древности, односторонне п о н я т а я в д у х е Винк е л ь м а н а ( « Б л а г о р о д н а я простота и умиро­ творенное величие»), п р о к л а м и р у е т с я автора­ ми «Ифигепии» и «Мессинской невесты» в каче­ стве «образца, безусловно обязательного д л я х у д о ж н и к о в всех времен» (Г с т е ) . В произ­ ведениях периода «бури и натиска» господ­ ствовали п о р ы в , э к з а л ь т а ц и я , ощущение ж и з ­ ни к а к некоего водоворота, в к-ром неожидан­ но, всплывают самые причудливые я в л е н и я , отталкиваются, нагромождаются одно н а д р у t