* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ЛЕНИН [223 — 224] ЛЕНИН спечило бы в наибольших, возможных во­ обще при данном уровне к у л ь т у р ы разме­ рах благосостояние крестьянства, уничто­ ж е н и е помещичьих латифундий, уничтоже­ ние всех крепостнических и к а б а л ь н ы х прие­ мов эксплоатации, расширение свободного крестьянского землевладения. Само собою разумеется, что при втором исходе развитие к а п и т а л и з м а и развитие производительных сил было бы шире и быстрее, чем при поме­ щичьем исходе крестьянской реформы. Т о л ь ­ к о к а р и к а т у р н ы е марксисты, к а к их старал и с ь размалевать борющиеся с марксизмом н а р о д н и к и , могли бы считать обезземеление к р е с т ь я н в 18в 1 залогом капиталистическо го р а з в и т и я . Н а п р о т и в , оно было бы зало­ гом—и оно оказалось на деле залогом—ка­ бальной, т. е. полу крепостнической аренды н отработочного,т. е, барщинного х о з я й с т в а , необыкновенно задержавшего развитие к а ­ питализма и рост производительных сил в русском земледелии. Б о р ь б а крестьянских и помещичьих интересов не была борьбой ,.народного производства& и „трудового пачала" против б у р ж у а з и и (как в о о б р а ж а л и и воображают наши народники),—она была борьбой з а а м е р и к а н с к и й тип б у р ж у а з н о г о развития против прусского тина б у р ж у а з ­ ного ж е развития» (том X I , стр. 348—35П). В этих строках содержатся у к а з а н и я нс1?лючительной методологической ценности, освещающие исторический процесс всей по­ реформенной поры. «Борьба крестьянских IT помещичьих интересов, которая проходит красной нитью через всю пореформенную историю России и составляет важнейшую экономическую основу нашей революции, есть борьба за тот или другой типбурисуазной аграрной эволюции» (там ж е , стр. 350). Вопрос о том, по к а к о м у пути двигаться рус­ скому историческому процессу—-по пути «ре­ волюции» или по пути «реформы»,—оставал­ с я глубоко актуальным на протяжении всей :щохи развития русского промышленного к а ­ питализма и был снят с порядка д н я лишь в октябре 1917, Б у р ж у а з н а я историография предельно идеализировала «эпоху в е л и к и х реформ», уничтожение крепостной зависимо­ сти т р а к т у я в самых либеральных и пре­ краснодушных тонах победы демократиче­ ских прав над сторонниками н а с и л и я . Мень­ шевики представляли крестьянскую рефор­ му к а к победу радикальной б у р ж у а з и и над помещиками. Тс и другие и з в р а щ а л и реаль­ ную конфигурацию с и л , и с теми и другими Л . ведет самую решительную борьбу. Д в а л а г е р я он устанавливает в русской дейст­ вительности: л а г е р ь обуржуазившегося дво­ рянства, к которому присоединилась и б у р ­ ж у а з и я — б л о к двух классов, заинтересован­ ных в продолжении эксплоатации крестьян­ ства и в результате полу крепостнической реформы п р о д о л ж а в ш и х эту экенлоатацию; ему противостоит д р у г о й лагерь—крепост­ ного крестьянства, формально освобожден­ ного реформой от юридической зависимости ют помещика, но фактически находящегося в ней, лишенного з е м л и , опутанного полукрепостнической арендой и разнообразней­ шими отработками и борющегося з а полную 1 и окончательную ликвидацию крепостниче­ ства. Б о р ь б а этих двух лагерей—эксплоататоров и эксплоатируемых—представляет со­ бой, по Л . , стержень всей пореформенной истории России, Концепция Л . придает строгое единство всему историческому процессу, имевшему место в нашей стране, и крепко связывает паше настоящее и будущее с нашим прош­ л ы м . Наша демократическая тенденция, г л а в ­ ной опорой которой, главным фактическим носителем которой я в л я л о с ь разрозненное, невежественное крестьянство, была слаба, х о т я она и смогла выдвинуть гигантов в об­ ласти мысли и лит-ры. В общем развитие России пошло но прусскому пути, и это оп­ ределило собою т а к с к а з а т ь официальное убожество всей пашей к у л ь т у р ы , исключе­ нием из чего я в л я ю т с я только постоянно находящиеся в меньшинстве герои первого пути. По примеру самой Германии и н а ш а страна создала б у р ж у а з н ы й либерализм, от­ личавшийся подлой трусостью и изменами. Вместо России крестьяпско-буржуаэной соз­ далась Р о с с и я ю н к е р с к и - б у р ж у а з н а я . Но именно вследствие этого (в этом пунк­ те яснее, чем где-либо, раскрывается диалек­ тический гении Ленина) «пережитки крепо­ стничества обусловили широкое к р е с т ь я н ­ ское движение и превратили это движение л „оселок" революции». Встал вопрос: «Если ломка не может не быть к р у т о й , пе может не быть буржуазной (поскольку капитализм неумолимо наступал на Россию — А. Л . ) , то остается еще нерешенным, к а к о й класс из двух непосредственно заинтересованных классов, помещичьего и крестьянского, про­ ведет это преобразование, направит его, оп­ ределит его форму?* И помещичье-буржуа з н а я революция возможна, но она есть, но Ленину, «выкидыш, недоносок, ублюдок». Если ж е победит крестьянство, — то «мы разделаемся с царизмом по-якобински и л и , если хотите, по-плебейски^. К р е с т ь я н с к а я революция, несмотря на т о , что она н а ш л а великих вождей и руководителей и з интел­ лигенции, была бита. «В современной Россип,—писал Ленин (^Социализм и крестьян­ ство»),—не две борющиеся силы заполняют содержание революции, а две различных и разнородных социальных войны: одна в недрах современного самодержавно-крепо­ стнического строя (та, к - р а я описана в тео­ рии двух путей — А. X ) , д р у г а я в недрах будущего, у ж е рождающегося на наших г л а з а х буржуазно-демократического строя. Одна—общенародная борьба з а свободу (за свободу б у р ж у а з н о г о общества), з а демо­ кратию, т . е. за самодержавие народа, д р у ­ г а я — классовая борьба пролетариата с б у р ж у а э и е й за социалистическое устройство об­ щества» (т. V I I I , с т р . 255). Своеобразие по­ следних десятилетий революционного раз­ в и т и я нашей страны заключается в том-, что п е р в а я из этих «войн» не достигла своего р е з у л ь т а т а , она была бы окончательно р а з ­ бита, если бы на в ы р у ч к у не пришло н а ч а ­ л о второй «войны». П р о л е т а р и а т фактически выступил одновременно и к а к гегемон к р е ­ стьянства з а полное освобождение от само-