* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

гшджож» 197 старости всегда пгралъ па опомъ румянсцъ. Нрава былъ чрезвычайно вспылчпваго : беэпорядкп , здоупошребдетя заставляли его выходить пэъ при­ личия ; но гпевъ скоро ушихалъ. Камерлинеръ его ведоръ, одннъ только умелъ обходиться съ шгаъ, о когда Ушаковъ сердился, онъ сначала хранилъ молчанье, отступалъ ошъ пего; но, потомъ, самъ возвышалъ голосъ на господина, который, въ свою очередь, удалялся о т ъ слуги и не прежде выходнлъ нзъ кабинета, какъ удостоверившись, ч т о гпьвъ ведора миновалъ. Къ верь отцовь своихъ ведоръ ведоровичь оказывалъ чрезвычайную при­ верженность : каждый день слушалъ заутреню, обедню, вечерню и нередъ молитвами никогда не запнмался раэсматривашемъ делъ воепно-судныхъ; произнося нриговоръ, щадилъ мужа, отца семей­ ства многочисленнаго, исполненный доброты не­ обыкновенной ; чрезвычайно дорожилъ казеннымъ пнтересомъ, утверждая, что въ собственныхъ денъгахъ должно быть щедрымъ, въ казенныхь ску» пымъ и правило cie доказывалъ на делъ. Имелъ раэныя страппосшп: при виде женщины, даже пожилой, приходилъ въ страшное замешательство, не зпалъ чшо говоришь и ч т о делать, стоялъ на одной ноге, вертелся, краснелъ. Подвергая жизнь свою опасносшямъ въ сражешяхь, являя подчипепнымъ примерь неустрашимости, онъ бо­ ялся таракшювъ, не могъ нхъ видеть 1 — Уша­ ковъ не зпалъ никакого иностранного языка; оставилъ после себя любопьшгаыя записки, которыя