* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
лись жаловаться, жестоко ихъ «усмирялъ», пока, наконецъ, ихъ вопли не дошли до высшей власти, положившей пред&влъ этому «хищению» и самого виновника его подвергшей нелицеприят ному суду. Толстой, графъ д. А., минвстръ ввутревввхъ дйлъ.—Одинъ мыслитель глубоко заметилъ, что смудрость заклю чается въ сосредоточены мысли и силы», которое, уже по натур* вещей, предполагаетъ и ея односторонность. Молсетъ быть это ботве всего должно ска зать о государственной мудрости. Та ковы, но крайней мер*, ея классичеCKie признаки съ древн&вйшихъ временъ—случалось, конечно, и обманчи вые. Вс* прославленные въ исторш пра вители и организаторы отличались, именно, упругостью мысли и воли, сосредоточенныхъ на одной, разъ наме ченной, определенной ц*ли, когда эта ц*ль, разумеется, имела въ предмете обпце государственные интересы, а не насыщение личнаго тщеслав1я и властолюб1я. Подъ этимъ угломъ врешя, графъ ДмитрпЗ Андреевичъ является однимъ нзъ наиболее сосредомоченныхг, если можно такъ выразиться, миннстровъполитиковъ, какихъ только имела Росш со времени учреждетя въ ней министерствъ. Многолетняя, обширная и чрезвычайво ревностная государствен ная деятельность графа слишкомъ даль новидна, по своей политике, а ея процессъ слишкомъ близокъ къ намъ, современникамъ, и сами мы по отноше нию къ ней являемся слишкомъ заинте ресованной стороной, чтобы В08М0ЖН0 было теперь спокойно оценить ее во всемъ объеме: — конечные ея резуль таты въ будущемъ, безпристрастный судъ надъ ней принадлежитъ исторш 1 Но уже и теперь можно съ уверен ностью наметить основный характери за! стическая черты исторнческаго портрета графа Толстаго, а именно; строгую определенность его руководящей идеи и проистекающую отсюда сосредото ченную стройность созданной имъ си стемы, непоколебимую твердость въ ея проведении и убежденную верность се бе, своей миссии, — в*рность, ни разу ни предъ кемъ и ни предъ чемъ не погрешившую уступками и компромиссами, какъ это красноречиво показалъ онъ многократными, нер*дко суровыми примерами... Черты редшя въ русскихъ людяхъ и даже въ русскихъ министрахъ! И только ими можно объяснить ту ре шительную победу, которую графъ Тол стой одержалъ—въ деле реформы по его системе русской школы—надъ все возможными, иногда очень сильными, противными течениями и вверху, и внизу, после многолетней упорной борьбы. Те-же черты еще более ярко обиаружилъ графъ Дмитрий Андреевичъ въ последнее время на пост* министра внутреннихъ д*лъ, давъ примерь той «властной руки>, которую при8ывалъ къ действш его верный вестникъ г. Катковъ. Последовательность, твердость и всеобъемлемость администра тивной руки графа въ установлен™ охраны и систематическомъ искорене нии револющонпыхъ началъ, какъ въ очевидныхъ ихъ проявлевияхъ, такъ и во всемъ, въ чемъ ови подразумеваются даже более или менее гадательно. — феноменальны и произвели на обще ство глубокое впечатлеше, после того, какъ оно видело надъ собой столько колебаний и блужданий, столько быстрыхъ смевъ одного направления другнмъ. Психологически, такого закала характеръ предполагаетъ въ себе страст ность—ту, которая обусловливаетъ въ государственномъ деятеле fortiter in re по латинской максиме; но для самыхъ замысловъ такого объема и такой ва | j | |