* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
— Клю Ков вешю, онъ далъ несколько его повторешй, одно другаго бледнее; потомъ, разменялся на редактора и издателя мелвихъ иллюстрированныхъ журнальчиковъ, въ роде «Нивы» и уиершаго «Кругозора», потомъ, принялся за издаше какихъ-то «Сокращевныхъ Эн циклопедий», «Пространныхъ лечебниковъ» и чуть-ли даже не «Сонниковъ»; потомъ куда-то йсчезъ и утонулъ въ пучине безъизвестиости, какъ «тонутъ маленькая дети, купаясь жаркою порой». емъ. Такова была его замечательная речь о Пушкине, произнесенная предъ дйдомъ представителей всероссийской интеллигенцш на пушкинскомъ празд нике; такимъ-же направлешемъ про никнуто и его обширное ученое изследоваше «Боярская Дума», напечатан ное сперва въ журнале «Русская Мысль > , а потомъ въ отдельной книге. Клюшниковъ —писатель, сразу со ставившей себе въ свое время имя известны мъ романомъ «Марево », явив шимся первоначально въ «Русскомъ Вестнике» въ первой половине шестидесятыхъ годовъ. Нельзя сказать, чтобы столь быстро прюбретенная г. Клюшниковымъ слава — была сла ва вполне лестная и блестищая. Въ возложенномъ на его главу лавровомъ венке имелись npeHenpiflTHbie, весьма колючее шипы и занозы, вплетенные либеральной критикой, съ легкой руки покойнаго Писарева, умевшаго бытьтакимъ безпощаднымъ къ антипатичнымъ для него писателямъ. Не взлюбилъже онъ г. Клюшникова и его романъ за ихъ катковское «направление», за «художественную клевету на моло дое поколете» и за тому подобный прегрешения, который — напротивъ въ лагере «Руссаго Вестника» сошли за несомненный заслуги предъ отечествомъ и сделали почетное имя г. Клюшвикову. Исторш разберетъ кто тутъ былъ правъ, темъ более, что и самъ г. Клюшниковъ ныне принадлежитъ уже больше исторш, такъ какъ въ последнее время совершен но почти скрылся съ горизонта poccittской словесности. Собственно, сокры тие его началось уже давно: его лите ратурная карьера была карьера ме теора. Въ своемъ первомъ романе «Марево», онъ весь высказался, весь вышелъ сполна; потомъ, по обыкно- Книримъ — имя, при произнесенш котораго у друзей «правоваго поряд ка» сердце радовалось, а у нарушите лей онаго болезненно ёкало страхомъ изобличешя. Весьма известный следователь «по особо важвымъ деламъ», которыхъ онъ произвелъ безчисленное множество съ блестящимъ успехомъ. Человека съ нечистой со вестью виделъ насквозь, а, при иекоторомъ усилш воображешя, иогъ видеть и на аршинъ въ землю, на которой человекъ стоялъ... Къ сча стью, Книримъ былъ призванъ «читать въ сердцахъ» только пойманныхъ воровъ и татей, а то — можво предста вить себе, какое ужасное опустошеHie произвелъ-бы онъ въ рядахъ непойманныхъ... баикократовъ, кассировъ, железводорожниковъ, интендантовъ, таможенныхъ чииовниковъ и т. п. почтенныхъ охранителей казеннаго и общественнаго достояшя! 1 Кобеко видный петербургский бюрократъ, весьма удачно выступивпнй на поприще диллетантской историчесской литературы интересной, умно и съ знашеиъ написанной книгой «Це саре в и чъ Павелъ Петровичъ». Въ ко роткое время книга г. Кобеко выдер жала два издаши. КоваКО — пршбревпий недавно из вестность не только дома, но н загра—