* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
доразумешя. Смирный, осторожно-разсчетливый практикъ, не осрбенно-бойюй писатель и еще менее решитель ный реФорматоръ, не разъ обмолвив шейся наивно-идиллическими иллюзь ями, граничившими съ идеалами съ одной стороны—КИФЫ Моюевича, съ другой—ФилосоФаЕмели,Павелъ Алек сандровичу темъ не менее, пршбрелъ себе во время оно не совсемъ удоб ную славу и въ публике и въ глазахъ начальства, какого-то страшно „краснаго" и опаснаго enfant terrible рогайскаго либерализма. Едва-ли былъ и есть у насъ другой органъ, кото рый испыталъ-бы столько репрессивныхъ каръ и гонешй, сколько вынесла ихъ въ прошломъ газета г. Гайдебурова. За издателемъ «Недели > упрочи лась репутащя «страшнаго ребенка» и осталась за нимъ отчасти до нашихъ дней, несмотря на то, что онъ давно уже сталъ солиднымъ и степеннымъ мужемъ, мастерски умеющимъ лавировать среди подводныхъ камней и мелей журнальнаго моря. Известно, что въ последнее время «Неделя»,ни когда, впрочемъ, не отличавшаяся са мостоятельностью «направлен!я», завязнувъ на полдороге между «народничествомъ» радикальнаго оттенка и кваснымъ народоФИльствомъ «Руси», не только круто свернула съ опасной тропы либерализма, но очутилась— кажется, неожиданно для самой себя— въ рядахъ ярыхъ гонителей сего по следи яг о. Галаганъ —представитель одной изъ наивельможнейшихъ и богатейшихъ ФамилШ малороссШской знати. Другъ «грековъ и латиновъ», и вероятно г. Каткова, увековечилъ свое имя основашемъ на свой коштъ класси ческой коллегш въ Шеве, въ память своего умершаго сына. Во всякомъ 49 случае—дело доброе, заслуживающее признательности современниковъ и по томства. Г а л а Х О В Ъ , А. Д,—одно изъ популяриейшихъ именъ среди грамотной Россш. По учебнику русской словес ности и хрестомат1ямъ Галахова обу чался несметный рядъ поколевдй, проходпвшихъ гимназичестй курсъ. «По Галахову» мы въ юности впервые вку сили и познали сокровища и красоты отечественной изящной словесности; объ руку съ нимъ мы всходили на высоты россгёскаго Парнаса и Гели кона, преклонялись передъ божественнымъ Аполлономъ и внимали Апол лону Майкову, вдохновлялись краснореч1емъ отечественныхъ Златоустовъ и Цицероновъ, восхищались «высокимъ» слогомъ наш ихъ Геродотовъ и Тацитовъ и заслушивались народны ми сказками и былинами. Какъ систематизаторъ-эстетикъ и педагогу г. Галаховъ всегда отли чался научной обстоятельностью, трезвымъ критическимъ взглядомъ и правильнымъ вкусому но на его долгомъ веку столько произошло переворотовъ и въ «теорш поэзш» и въ общественно-литературныхъ взглядахъ, а русская словесность пр1умножилась столькими новыми, своеобразными та лантами, что 8а теми и другими онъ не всегда изловчался поспевать, а подъ конецъ и совсемъ отстадъ. Въ своей, очень трудолюбиво написанной, «Исторш русской словесности», цен ной, впрочемъ, не столько своимъ текстомъ, сколько «примечаниями», г. Га лаховъ остановился на литературе 20-хъ годовъ и, если не ошибаемся, дальше не пошелъ. Suum cuique! ГаЛКИНЪ-ВраССМЙ, М. Н. —адми нистратору достигшей трудомъ и та лантливостью «степеней известныхъ», и не только «степеней известныхъ» | j |