* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

79 Н А В Я З Ч И В Ы Е СОСТОЯНИЯ 80 гих, наоборот, они не оставляют в покое ни на минуту и, если можно так выразиться, связывают по рукам и ногам вплоть до ли­ шения всякой возможности заниматься их проф. деятельностью. В некоторых случаях именно эта последняя и делается объектом навязчивого страха (phobie du metier фран­ цузов, Funktionsphobien немцев): портного охватывает чувство страха при виде но­ жниц, цирульник не может взять в руки бритвы, телеграфист боится работы на ап­ парате, актер не в состоянии выйти на сце­ ну, машинист чувствует себя больным имен­ но на паровозе. У иных больных их страхи делаются настолько многочисленными, что приходится говорить уже об универсаль­ ном страхе—пантофобии; у других в концеконцов отдельные страхи отступают на зад­ ний план, но тем с большей мучительностью начинает их охватывать боязнь обязатель­ ного появления новых (фобофобия). Разнообразие Н. с. и сложный характер многих из них делают чрезвычайно затруд­ нительной какую бы то ни было их клас­ сификацию. Далее и такое элементарное де­ ление, как на навязчивые представления, страхи и действия (Lowenfeld), оказывается невозможным благодаря тому, что в значи­ тельном числе Н . с. оказываются соедине­ нием и того, и другого, и третьего. Фрид­ ман (Friedmann) старается обойти это за­ труднение тем, что пытается в каждом слу­ чае выделить первичное расстройство: аффе­ ктивное, интелектуальное или импульсив­ ное. Маньян (Magnan) различал только обсессии (obsessions—навязчивые представле­ ния) и навязчивые влечения (impulsions); Питр и Режи (Pitres, Regis)—фобии и обсессии, Жане—навязчивые идеи (idees obsedantes) и насильственные состояния беспо­ койства (agitations forcees).—Крепелин де­ лит Н. с. на 1) не имеющие тесного отноше­ ния к личности больного навязчивые пред­ ставления в собственном смысле и 2) ин­ тимно с нею связанные—навязчивые опасе­ ния и страхи (фобии). Отдельной группы навязчивых влечений Крепелин не призна­ ет. — Более или менее отчетливое ограни­ чение Н. с. от близких к ним по форме пси­ хопатологических явлений — дело сравни­ тельно недавнего прошлого. Их долго сме­ шивали с бредовыми мыслями (так например еще недавно Жане относил и те и другие в одну группу — id6es fixes), еще дольше с импульсивными действиями, и до сих пор не всегда отличают от «сверхценных идей». Основным критерием для отличия Н . с. от бредовых мыслей и сверхценных идей счи­ тается наличность критического отношения больного к своему состоянию, сознание им неосновательности его страхов, бессмыс­ ленности одолевающих его мыслей или не­ лепости совершаемых им поступков и стре­ мление его бороться с ними. Навязчивое представление по утверждению многих пси­ хиатров всегда чуждо строю мыслей б-ного, вносит в его психику раздвоение и благо­ даря этому делается особенно для него му­ чительным, в то время как «сверхценные идеи» и бредовые мысли интимнейшим обра­ зом связаны со всей личностью б-ного и не­ смотря на часто очевидную их противоре­ чивость и несоответствие действительности целиком без всякой критики им прини­ маются. Хотя в основном это разграничение верно, однако в ряде случаев провести его оказывается затруднительным; больше то­ го: с тех пор как выяснилось, что Н . с.— нередкое явление при схизофрении, прихо­ дится считаться . с несомненностью факта постепенного превращения навязчивых идей в бредовые. Но и там, где такого превраще­ ния нет, многие несомненные навязчивые страхи (например ипохондрического содер­ жания) встречают критическое отношение со стороны б-ного только в спокойном состоя­ нии, когда они отсутствуют; в момент же их появления последний оказывается цели­ ком в их в л а с т р 1 , напр. действительно верит, что у него больное сердце и что с ним может сейчас случиться припадок со смертель­ ным исходом. В этих случаях нередко со­ вершенно нельзя провести разграничение между навязчивым страхом и то дремлю­ щей то вспыхивающей в сознании ипохон­ дрической сверхценной& идеей о грозящей жизни и здоровью больного смертельной опасности.—Критерий чуждости строю мы­ слей оказывается непригодным и по отно­ шению к навязчивым сомнениям, которые обыкновенно представляют только обостре­ ние общей неуверенности в своих действиях у тревожного и мнительного б-ного. Иногда приходится говорить о разладе в сознании больного и о наличии у последнего двояко­ го одновремен. отношения к его навязчивостям, обусловливаемого, с одной стороны, чувством непосредственной убедительности переживаемого им страха или сомнения, а с другой—их противоречием здравому смыслу и логике. Фридман сравнивает та­ кие состояния с борьбой полей зрения в стереоскопе. Не вполне определенны также и грани­ цы, отделяющие навязчивые действия от им­ пульсивных поступков. Критерий здесь — сходный с тем, к-рый отделяет навязчивые идеи от бредовых. Импульсивные поступ­ ки вытекают из действительного внутренне­ го влечения личности украсть, убить, под­ жечь и т . д. Борьба с этим влечением ве­ дется лишь и з - з а несоответствия его мо­ ральным требованиям и запрету, налагае­ мому обществом. Влечения подобного рода при Н . с. большинство психиатров отри­ цает; страх перед возможностью совершить преступление (или броситься с высоты, со­ вершить самоубийство) при Н . с. по мне­ нию наприм. Крепелина основывается лишь на ярком представлении соответствующего ужасного факта. Что касается навязчивых действий (ритуалов), то их происхождение считается вторичным, так как они предста­ вляют защитительные приспособления про­ тив страхов; самое их выполнение обыкно­ венно очень мучительно для б-ного и если доставляет ему удовлетворение, то только в том смысле, что оно уменьшает его страхи. В действительности однако есть случаи, где чрезвычайно трудно решить, относить ли их к навязчивости или к импульсивным поступкам. Корсаков например рассказы­ вает про девушку, испытьшавшую непреодо­ лимое яселание подвергать себя крайнему