* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

757 МИЦКБВИЧЪ 758 и былъ отправлен* на службу въ Одессу, что дало ему возможность побывать въ Крыму п собрать ма­ териал* для «Крымскихъ сонетовъ». Въ 1825 г. онъ былъ петреведенъ въ Москву, а изъ Москвы, въ концъ 1827 г., въ СПБ. Въ отрывке изъ 3-й части «Дедовъ», «Петербургъ», онъ себя самого представилъ за это-время паломником* на чужбине, не­ примиримо враждебным* къ подавляющей его силе, но сердечно расположенным* къ темъ лицамъ, ко­ торымъ онъ и посвятилъ потомъ отрывокъ «Петер­ бург*»: «друзьямъ Москалямъ». Онъ даже и не до­ гадывался тогда о пропасти, разделяющей оба на­ рода, и о существовали между ними спора отно­ сительно предвловъ владешй.- Тогдашнее русское общество интересовалось польской литературой; М. пмълъ успехъ даже въ великосветскихъ гостиныхъ. Въ Москве онъ подружился съ Н. Полевымъ, часто гостилъ въ Остафьеве у кн. П. А. Вяземскаго, былъ какъ свой человек* у Елагиной, матери Ки­ реевских*, и у кн. Зинаиды Волконской. Въ СПБ. онъ бывал* у Жуковскаго; въ немъ принималъ уча­ стие Оленинъ: онъ несомненно беседовал* с* Пуш­ киным* про Петра Великаго при памятнике его, чему доказательствомъ служить эпиэодъ «Памятник* Петра Великаго» въ отрывке «Петербургъ» и «мед­ ный Всадникъ» Пушкина. М. былъ очень близокъ и къ семейству известной шанистки Mapin Шимановской, на дочери которой онъ впоследствш же­ нился. Сонеты М,—частью «любовные», заимство­ ванные у Петрарки, частью «Крымские»; въ послед­ нихъ онъ изобразил* яркими красками мишатюрпый кусокъ Востока, недавно присоединенный къ Poccin. Сонеты напечатаны были въ Москве; ихъ стали переводить на руссшй яэыкъ прежде, нежели они возбудили ропот* негодовашя со стороны вар­ шавских* классиков* за свой восточный стиль и не­ избежную при этомъ стиле напыщенность. Издаше сонетов* подготовляло почву для выхода, съ разре­ шения петербургской цензуры^ въ феврале 1828 г., большой поэмы въ байроновскомъ роде: «Конрад* Валенродь», начатой еще въ Одессе к доставившей автору известность въ Poccin, где она скоро рас­ пространилась во многихъ переводахъ. Сюжет* былъ якобы исторической, чуждый велкаго касательства къ польско-русскимъ отношешямъ: борьба Тевтонскаго ордена съ языческою Литвою. Основанный лишь для обращения Литвы въ христианство, Тев­ тонский орденъ терялъ смыслъ своего существова­ ния, когда великий князь литовский Ягайло кре­ стился и сочетался бракомъ съ польскою королевою Ядвигою. Почти накануне такого слияния Литвы съ Польшею магистръ ордена Конрадъ Валенродь оса­ ждал* Вильно неумело и лениво п былъ побить, ис­ тощив* на этотъ поход* денежный средства ордена. М. устранилъ изъ действия польской элемент*, по­ ставилъ съ глазу на глазъ Литву и орденъ и пре­ вратить Валенрода въ скрытнаго литовца Альфа, который въ детстве былъ взять въ пленъ немцами п воспитан* по-немецки, но остался веренъ своему племени и родине и вступилъ въ орденъ съ темъ, чтобы получить власть, сопряженную съ саномъ ве­ ликаго магистра, а затемъ изменнически подорвать орденъ, истощивъ источники его существование Въ эту эпическую тему вставленъ романъ. Бежавъ на родину отъ немцевъ, Альфъ полюбилъдочь великаго князя Гедимина, Алъггону. Хотя онъ литовецъ, но остается веренъ христианству и лсену свою обра­ щает* въ христианскую вёру. Когда онъ опять от­ правился къ немцамъ, чтобы осуществить свой адCKifi замыселъ борьбы и мести, Альдона, зная, что онъ будетъ действовать въ столице ордена, Матленбурге, поселяется там* какъ отшельница, которую по - ея просьбе замуровали заживо въ одной изъ городскихъ башенъ. Альфъ-Валенродъ ведетъ съ нею беседы, стоя по ночамъ у подножия баптни. Сюжет* поэмы наводилъ на мысль объ оправданши апотеозироваши измены, о превознесении фанатика, до того увлеченнаго своею идеею, что для него все средства, даже и нравственно преступныя, одина­ ково хороши. Специальною догадливостью М. превратилъ Валенрода въ лицо трагическое. Ему, по его натуре, глубоко противны измена, лицемерие, кро­ вопролитие. Съ решающим* судьбы ордена ударом* онъ медлить до последней возможности; онъ устает* въ дйлашн зла и говорить: «довольно», потому что и сиАмцы люди тоже». Онъ знает*, что ему нет* прэщешя, что единственный для него выход*— смерть. Онъ умирает* какъ Самсонъ, величаво, гордо, попирал нлащъ п знаки великаго магистра, со словами: «вот* грехи живота моего». Съ появле­ нием* Валенрода романтизмъ окончательно воца­ рился въ'польской литературе. Въ Валенроде моло­ дое поколение напило поэтическое выражение своей задачи, представлявшейся въ весьма смутныхъ еще очерташлхъ: бороться каждому отдельно со своею судьбою, несмотря на неравенство силъ. Произо­ шло то, чего больше всего опасались благоразум­ ные патриоты (они же, большею частью, и кагассики): мъсто разума заняло чувство, руководитель­ ницею людей сделалась поэз1я, поднимающая лю­ дей на невозможный, исполинский задачи, въ конце "концовъ—на политическую реставрашго Польши. Въ 1829 г. руссше друзья М. исходатай:ствовати ему заграничный паспорт*. М. отправился на средства, доставленный ему быстро расходившимися пэдашлми его произведений. Цель поездки была Италия, необ­ ходимая для довершения художественнаго образова­ ния. Изъ Гамбурга М. заехал* въ Веймаръ покло­ ниться Гёте, потомъ направился въ Римъ, где очу­ тился въ отборном* космополитическом* обществе ученыхъ, артистовъ, аристократовъ и дамъ всехъ нащй. Онъ засталъ здъсь княгиню Зинаиду Волкон­ скую п часто бывалъ у польскаго магната гр. Анквича Скарбэка, поселившаяся здесь для излечении больной дочери Евы-Генр1етты. Среди раутовъ н протулокъ съ археологами и любителями искусствъ М. пережил* второй романъ (1829—1831). Генр1етта Анквичъ влюбилась въ вдохновенная поэта, хотя ее неприятно поражала улыбка байроновскаго сарказма на его устахъ. Она считала его маловером* u моли­ u лась о его обращены. Мать ел была расположена въ пользу М., но гордый отецъ и слышать не хотълъ о немъ. Зимою 1830—1831 гг. вспыхнулъ польсинй мятежъ, на успехъ котораго М. никогда не надеялся. Начавшееся движеииие взволновало его до глубины души. Производительность его значительно слабела въ велшеосветскомъ обществе, среди однихъ наслалсденйй искусствомъ. Теперь онъ окунулся опять въ национальную струю п почувствовалъ, что къ нему съ небывалою силою возвращается вдохновеше. В* душе его произошла новая перемена: байроновскШ сарказм* и религшзное свободомыслие исчезли; после многихъ леть небывашя на исповеди М. прича­ стился. Весною 1831 г. онъ решилъ, что долгъ совести требуетъ е я вступления въ ряды сражающихся; но прежде, чемъ онъ npiexaflb на театръ войны, повсташе уже догорало. Цо взятш Варшавы Паскевичемъ сеймовыя палаты, штабы войскъ, клубы и весь личный составъ повстанскаго правительства перешли чрезъ прусскую границу. Центромъ вполне организованная для действия выходства сделался Парижъ. Не принимавший участия въ повстанш М. явился теперь ораторомъ и публицистомъ эмиграции, старающимся мирить безчисленныя партии, иа кото-