* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

87 КРЛСШ1СК1Ё 88 стичоская: поэтъ убежденъ въ окончательноыъ тор­ жестве добра, но неизвестны ни время, ни путь, которымъ оно будетъ достигнуто. «Небожественная комедля» — произведете символическое, на­ писанное съ необычапнымъ художественвымъ мастерствомъ, обнаруживающее способность изобра­ жать пластически живыя лица, начерчепныя не­ многими штрихами, тотально самоуверенною ру­ кою. ДальнеГгипй ходъ развитая таланта К. прямо протнвоположенъ тому, который замечается у крупныхъ писателей, начинавшихъ съ воспроизвед е т л ближайшей действительности и затемъ отъ своего нащональнаго восходившихъ къ общечеловеческимъ идеаламъ.-Онъ началъ съ в и д е т л западно­ европейская будущаго, изобразилъ затаенный всюду социальный вопросъ, но затемъ це.чпкомъ отдался национальному вопросу и надъ нимъ однимъ только и работалъ. Переходъ на нащональную почву составляетъ его "драматизированная поэма «Иридшнъ» (П., 1836), художественно вос­ производящая одинъ моментъ изъ жизни кесарскаго Рима, въ царствовате Гелшгабала, но въ сущ­ ности разрабатывающая вопросъ, тожественный съ темъ, какой лежалъ въ основе «Конрада Валленрода» Мицкевича, только совсемъ иначе решаемый. Литовецъ Конрадъ Валленродъ, изъ ненависти къ Тевтонскому ордену и къ неыцамъ, вступаетъ въ орденъ, делается великимъ магистромъ и истребляетъ враговъ, насилуя свои добрый, человечесшя чувства и губя свою душу при исполнеН1и коварнаго замысла, представляемая какъ верхъ патриотизма. Ташя же чувства ненависти и мести питаетъ по отношению къ «вечному городу» знатный грекъ Иридшнъ, и за угнетенную свободу своей ро­ дины, и какъ блпзшй норманскимъ викингамъ по своей матери, бывшей жрице Однна. Иридшнъ подчиняешь своему вл!лшю беэумнаго и злого Гелшгабала, вну­ шая ему, что нужно подавить староримстй духъ, сжечьи уничтожить городъ и перенести свое влады­ чество народной емуВостокъ.Иридшнъ располагаетъ полчищами наемныхъ варваровъ, ватагами гладдаторовъ; онъ предполагаетъ увлечь за собою же­ стоко преследуемыхъ императорами хрпсйанъ. Въ моментъ катастрофы предпрзяпе Ириддона, од­ нако, рушится, потому что ему не удалось произве­ сти въ катакомбахъ ыежду христианами расколъ. Его преодолелъ еппскопъ Викторъ, вяушнвпий па­ стве, что xpucTiaue обязаны переносить зло, не ненавидя, а любя преследующихъ. Остатки пред­ ставителей староримской доблести столпились во­ кругъ Александра Севера; Гелшгабалъ убитъ, самъ Иридшнъ намеренъ покончить съ собою, когда подлё него является и увлекаетъ его за со­ бою таинственный его наставнпкъ и товарнщъ Массиннсса, лицо символическое, олицетворение духа безконечиаго отрицашя—отрицатл какъ римскаго владычества, такъ и господства Христа. Массинисса обещаетъ Иридшну, что онъ даетъ ему посмотреть на полный упадокъ ненавистнаго Рима: Иридшнъ епптъ целыхъ шестнадцать вековъ, за­ темъ нробуисдается и видптъ жалкШ Римъ последннхъ дней папскаго владычества, полную мерзость запустешя. Хотя Римъ палъ, но м1ромъ продол­ жаешь править могучее зло, слепая сила. Надъ Ирндшномъ совершается судъ: его п р е г р е ш е т я ему прощены изъ-за любви его къ Элладе, но его заставляютъ воплотиться вторично и жить, страдая, любя и никого не ненавидя. Егопосылаютъ совершить этотъ подвигъ. въ страну могилъ и крестовъ. Страна эта не названа, но подразумевается, что это—родина поэта. Въ самомъ конце произведетй заключена основная его мысль, патрштическаи п хриейанскал, составляющая решительный шап. впередъ после Валленрода. На первыхъ порахъ немног1е ее уразумели, потому что умы соотечественнпковъ поэта увлечены были совсемъ въ другую сторону. То было время самое мрачное, самое безплодное для польской народности. Мысль о возстановлетп политическаго б ь т я Польши, по­ давленная съ 1831 г. внутри державъ евлщеннаго союза, свила себе гнездо въ Нарияее, где сосредо­ точились польете выходцы, полптпканствуюгш'е, раз­ дробленные на вралсдебныя партш и продоллсавтш бороться, посредствомъ высылаемыхъ на родину тапныхъ эмиссаровъ и посредствомъ деятельнаго участия во всехъ европейскихъ революцшиныхъ вспышкахъ, где бы оне ни проявились. Въ этихъ подпольныхъ работахъ одерживали обыкновенно верхъ край Hie демагоги, проповедывавнпе переделъ имуществъ п -пстреблете помещпковъ. Спасаясь отъ политиканства, Мицкевичъ погрузился въ воспоминатл юности и написалъ (1834) «Пана Та­ деуша». Но и Мицкевичъ не освободился отъ овладевшихъ его современниками иллюзП! о близости политическаго Еозстановлотл Польши. Изверившись въ земиыя средства, онъ уверовалъ въ чудесныя, впалъ въ грубый мнетицизмъ, присталъ къ релппозной секте А. Товлнскаго. Особенность умственнаго склада К. была та, что онъ къ мистике вовсе не былъ способенъ: онъ былъ поэтъ-мстафизикъ на строго-философской подкладке, ду­ мающей образами, по критически ихъ анализи­ рующей до последнпхъ корней и более всего оза­ боченный темъ, какъ бы своп теплый в е р о в а т л и интуицди рацшнально обосновывать и демонстри­ ровать. Чёмъ несчастнее была его родина, темъ больше онъ былъ кънеЙпривяэанъ. Онъ непоколебимо вёрпдъ въ великое н а з п а ч е т е своего народа, въ его богоизбранность—иными словами, онъ былъ м е с с 1 а н п с т ъ , настроенный по . отношенпо къ своему народу точно такъ, какъ были настроены по отношетю къ своей народности, съ другойточки зретпл, старейппе московские славянофилы, Хомяковъ п Аксаковъ. Подобно имъ, К проникся тогдашними философскими течетями, усвоилъ себе философпо Гегеля. Изъ польскихъ философовъ онъ наиболее позаимствовалъ отъ своего друга, познанскаго писателя Августа Цешковскаго («Prolegomena zur Historiosophie», В., 1838). Философия какъ его, такъ п московскихъ славянофнловъ была релипозная, притомъ хриспанская, допу­ скающая личнаго Бога. «Пантеизмъ Спинозы», писалъ онъ (1836), «то же, что атеиэмъ, душа— что-то въ роде электричества; есть вечность силы, но нетъ вечности мысли; до такого отчаяти до­ думались п д р е в т е индусы». Но религшзность у К не чужда свободомышл: она предполагаетъ, что и римешй католицизмъ молштъ изменяться и совершенствоваться, что после першдовъ первенствоватл Отца и Сына наступитъ дершдъ св. Духа, что иосле церкви св. Петра и церкви св. Павла будетъ церковь св. Гоанна («Три мысли Лнгензы», 1840). Ничего не ожидал отъ За­ падной Европы, сознавъ, притомъ, тщету полити­ ческой работы своихъ земляковъ и безповоротно осудивъ ихъ за нравственную недоброкачествен­ ность употребляемыхъ ими средствъ, К не пересталъ верить въ политическое воскресение своего отечества, отодвину въ патрштическш идеалъ въ неопределенно-безконечную даль будущаго. Увле­ ч е т е К , искреннее и въ высшей стопенн актив­ ное, вело не къ кв1етизму, а къ нравственному переролсдетю; оно проповедывало не д в и ж е т е мас­ сами, а персвоспитате себя каждымъ человекомъ.