* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

823 КОРОЛЕНКО 824 сядь. Б ъ 1872 г., благодаря стаоашямъ энергичной матери, ему удалось перебраться въ Москву н по­ ступить стппенддатомъ въ петровско-раэумовскую земледельческую акад. Въ 1874 г., эа подачу отъ имени товарищей коллективнаго прошешя, онъ былъ исключенъ изъ академш. Поселившись въ Петер­ бурге, К. вместе съ братьями добывалъ средства къ существовашю для себя и семьи коррек­ турной работой. Съ конца 70-хъ гг. К. подвер­ гается аресту п ряду административныхъ каръ. После несколькнхъ лётъ ссылки въ Вятской губ., онъ въ начале 80-хъ гг. былъ поселенъ въ Вост. Сибири, въ 300 вер. эа Якутскомъ. Сибирь про­ извела на невольнаго туриста огромное впечатдАше и дала матер1алъ для лучшихъ его очер­ ковъ. Дико-романтическая природа сибирской тайги, ужасающая обстановка жизни поселенцевъ въ якутскихъ юртахъ, полная самыхъ невероятныхъ приключешй жизнь бродягъ, съ ихъ своеобраз­ ною психолоиею, типы правдоискателей, рядомъ съ типами людей почти оэверевшихъ—всо это худо­ жественно отразилось въ превосходныхъ очеркахъ К. изъ сибирской жизни: «Сне Макара», «Запискахъ сибирскаго туриста»,* «Соколинце». «Въ подследстненномъ отделешй». Верный основному складу своей творческой души—любви къ яркому и возвы­ шенному, авторъ почти не останавливается на будничныхъ сторонахъ сибирскаго быта, а беретъ его по преимуществу въ его наиболее велпчавыхъ и настраивающихъ на высошй ладъ проявлешлхъ. Въ 1885 г. К. разрешено было поселиться въНпжнемъНовгороде, и съ техъ поръ все чаще и чаще фигуряруетъ въ его разсказахъ верхневолжская жизнь. Романтическая- въ ней мало, но много безпомощностн, горя и невежества—и это иашло свое отражеше въ разсказахъ К.: «На солнечномъ затмеши», «За иконой», «Река играетъ», въ полуэтнографпческихъ «Павловскихъ очеркахъ» и особенно въ очеркахъ, составившихъ целую книгу: «Въ голодный годъ» (СПБ., 1893). Эта книга явилась реэультатомъ энергической деятельности К. по устройству безплатныхъ столовыхъ для голодающихъ въ Нижегородской губ. Газетныя статьи его объ органиэащи помощп голодающпмъ въ свое время дали рядъ весьма важныхъ практпческихъ указашй. Общественная деятельность К. за все время его 10-летняго пребывашя къ Нижнемъ была, вообще, чрезвычайно ярка. Онъ сталъ своего рода «учреждешемъ»; около него сгруппировались лучпие элементы края для культурной борьбы съ здоупотроблешямп всякаго рода. Ванкетъ, устроен­ ный ему по случаю отъезда нзъ Нижняго въ 1896 г., принялъ грандиозные размеры. Къ числу самыхъ блестящихъ эпизодовънижегородскаго першда жпэни К. нрннадлежитъ такъ назыв. «Мултанское дело», когда, благодаря замечательной энерпи К. и искусно поведенной защите, были спасоны отъ каторги обви­ нявшееся въ рнтуальномъ убШстве вотяки. Въ 1894 г. К. ездилъ въ Англш и Америку и часть своихъ впечатлешй выразилъ въ очень оригинальной повести «Безъ языка» («Русск. Богат.», 1895, №№ 1—3 и отд.), несколько сбивающейся на анекдотъ, но въ общемъ написанной блестяще и съ чисто-диккенсовскимъ юморомъ. Съ 1895 г. К.—членъ редакщи и оффнщальныЙ представитель «Русск. Богатства»— журнала, къ которому онъ теперь примкнулъ окон­ чательно; раньше его произведешя чаще всего печатались въ «Русской Мысли». Въ 1900 г. при образовашй разряда изящной словесности при ака­ демш наукъ, К. былъ въ числе первыхъ, пэбранныхъ въ почетные академики, но въ 1902 г., въ связи съ неэакономернымъ кассировашемъ вы­ боровъ въ почетные академики Горькаго, К. вернулъ свой дипломъ прп письменномъ протесте. Съ 1900 г. К. поселился въ Полтаве.—К. началъ свою литературную деятельность еще въ конце 70-хъ гг., но большою публикою не былъ эамёченъ. Его первая' повесть: «Эпизоды нзъ жизни искателя» появилась въ «Слове» 1879 г. Самъ авторъ, очень стропй къ себе и вносивпий въ пмъ самимъ издайныя собранш своихъ произведен] й далеко не все имъ напечатанное, не включилъ въ нихъ «Эииэодовъ». А между темъ, несмотря на болыше худо­ жественные недочеты, эта повесть чрезвычайно замечательна, какъ историческое свидетельство нравственваго подъема, охватпвшаго русскую моло­ дежь 70-хъ гг. Герой разскаэа—«искатель»—какъ-то органически, до мозга костей проникнуть сознатемъ, что к а ж д ы й человекъ долженъ себя ПОСВЯТИТЬ общественному благу я ко всякому, кто заботится только о себе и думаетъ о своемъ личномъ счастш, относится съ нескрываемымъ презрешемъ. Интересъ разсказа въ томъ и заключается, что въ немъ нетъ ппчего напускного: это не щоголлше альтруизмомъ, а глубокое пастроеше, проникающее человека насквозь. Я въ этомъ настроенш—источи икъ Bceii дальнейшей деятельности К. Съ течешемъ времени отпала нетерпимость сектантства, исчезло презреше къ чужому мнешю и MipocosepnaHiio, и остались только глубокая любовь къ людямъ и стремлеше доискаться въ каждомъ изъ нихъ лучшихъ сторонъ человече­ с к а я духа, подъ какой бы толстой н, съ перваго взгляда, непроницаемой корой наносной житейской грязи оне ни скрывались. Удивительное уменье отыскать въ каждомъ человеке то, что, въ p e n d a n t гётевскому e w i g w e i b l i c h e , можно было бы назвать das e w i g menschliche, больше всего и поразило читающую публику въ «Сне Макара», которымъ. после 5 летъ мол чан ifl, прерывавшаяся только небольшими очерками и корреспондентами, К. вто­ рично дебютировалъ въ «Русской Мысли» 1885 г. Что можетъ быть серее, неинтереснее той обста­ новки и той ЖИЗНИ, изобразить которую задался авторъ. Почти объякутивип'йся житель затерянной подъ полярнымъ кругомъ сибирской слободы на­ пился на последшл деньги отвратительной водки, настоенной на табакё, и поколоченный своею ста­ рухою эа то, что напился въ одиночку, а не разделилъ съ нею омерзительная питья, завалился спать.. Что можетъ сниться такому почти потерявшему человечесшй обраэъ полудикарю, оффнщально счи­ тающемуся хриспаннномъ, но на самомъ деле и Бога представляющему себе въ якутскомъ образе Великая Тойона? И все же авторъ успелъ заметить и въ этомъ скотоподобномъ облике тлеющую боже­ ственную искру. Силою творческой власти онъ раздулъ ее и осветилъ ею темную душу дикаря, такъ что стала она намъ близка и понятна. И с дел алъ это авторъ, отвюдь не прибегая къ ндеализацш. Мастерскою рукою давъ на неболыпомъ простран­ стве очеркъ всей жизни Макара, -онъ не скрылъ ни одной плутни и ни одной проделки его, но еде л алъ это не какъ судья и обличитель, а какъ добрым другъ, отыскивая любящимъ сердцемъ все смягчаю­ щая обстоятельства и убеждая читателя, что но въ испорченности Макара источникъ его отступлеHifl отъ правды, а въ томъ, что никто никогда но училъ Макара отличать добро отъ зла. Успехъ «Сна Макара» былъ огромный. Превосходвый, истинно-поэтическлй языкъ, редкая оригинальность сюжета, необыкновенная сжатость и вместе съ темъ рельефность характеристики лпцъ и предме­ товъ (последнее вообще составляеть одну иэъ силь­ ней шихъ сторонъ художественная даровашя К.)—