* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

547 ДАНТЕ 54В искали материальной помощи на сторон*; идеаль­ ное оправдаше борьбы находили въ готовыхъ фбрмулахъ гвельфства и гибелинства, но подъ условгемъ новаго пхъ понимашл. Пораженные своими противниками, людьми той жо парпи, гвельфы под­ нимали гибелпнское знамя. Такъ было п съ Д., но при особыхъ услов1яхъ, характеризующихъ его, какъ мыслителя и поэта: онъ постоянно искалъпринцишальнаго основашя всему, что происходило въ немъ самомъ н вокругъ него, въ личной и обще­ ственной жизни. Эта жажда общихъ началъ, опре­ деленности, внутренней цельности не исключала у него ни страстности, ни воображев1я; то и дру­ гое мирилось, определяя качества его поэзш, его стиля, образность его абстракцш. Любовь къ Беатриче получала для него таинственный смыслъ; онъ вносилъ его въ каждый ея моментъ, расчленяя его путемъ аллегорнческнхъ толкован^. Такъ сло­ жилась повесть его молодой, обновившей его любви: «Обновленная жизнь» («Vita Nuova»). Смелые и гра­ циозные, порой сознательно грубые образы фантазш складываются въ его «Комедш» въ определенный, строго-разсчитанный рпсунокъ, симметричность кото­ раго продумана до последней черты. Онъ стоить въ водоворот* парт1й, умеетъ быть даже завзятымъ муниципалистомъ; но у него есть потребность сосчитаться съ собой, уяснить себе принципы деятельности—и овъ пишетъ свой латинский трактатъ «БеЫопагсЫа», своеобразный апоееозъ гуманитарваго императора, рядомъ съ которымъ онъ желалъ бы поставить столь же идеальное папство. Онъ—гпбелинъ, но лпчнаго идеальнаго пошиба. Это одно должно было отшат­ нуть его отъ его сверстниковъ; уже въ первые годы пвгнашя ему пришлось стать одному («Рай», X V I I , 68, 9). Годы изгнашя были для него годами скиталь­ чества, тревожныхъ надеждъ и неудачныхъ попытокъ вернуться на родину; ому пришлось испытать, какъ горокъ чужой хлёбъ и трудно подниматься по чужимъ лестницамъ («Рай», X V I I , 55). Уже въ ту пору онъ былъ лпрпческпмъ поэтомъ среди тоскан­ ски хъ поэтовъ «новаго стиля» — Чино изъ Пистойи, Гвидо Кавальканти и другихъ. Изъ услов­ ности провавсальцевъ и любовной метафизики болонской школы онъ вышелъ къ понимашю поэзш, какъ голоса сердца («Чист.», X X I V , ст. 52 и сл.). Изгнан]е настроило его серьезнее, поставило пе­ редъ нимъ новыя задачи, воспитало, за вопросами партШ и областныхъ самолюб^, идею культурной родины, Италш. Онъ продолжаетъ работать надъ со­ бою, писать съ перебоями и остановками, понятными въ услов1яхъ скитальческаго существовали. Онъ замышляетъ свой «Пиръ» («Convivio») — аллегорпческн-схоластичесшй комментар1й къчетырнадцати канцонамъ, желая вылснить въ немъ обпце этичесше во­ просы на итальянскомъ языке,въ назидаше темъ, ко­ торые, подобно ему, не сидели эа трапезой священной, т.-е. латинской науки, но готовы подобрать крохи, падающш съ ея стола. Но «Convivio» не конченъ: написаны были лишь введеше и толковаше къ 3 канцонамъ. Не конченъ, обрываясь на 14-ой главе 2-оЙ книги, и латинсшй трактатъ о народномъ языке или красноречш («De vulgari eloquentia*), полный блестящихъ просветовъ ва родственный от­ ношенья романскихъ языковъ (lingua d'oc, lingua d'oTl, lingua di si), но извращаюшдй историческую точку зрешя, потому что латинсшй языкъ, т.-е. лзыкъ знакомой Д. письменности (grammatical стано­ вится не въ начале ихъ р а з в и т , а въ конце: это— языкъ условно созданный по уговору многихъ на­ родовъ, переставшихъ- понимать другъ друга,—такъ разошлись ихъ родные говоры. Одно пзъ прсимуществъ итальянской речи—ея близость къ условной грамматической латыни. Въ годы пзгнашя созда­ лись постепенно, и ирн техъ же услов1яхъ работы, три кантики «Божественной Комедш». Время напи­ сашя каждой изъ нихъ можетъ быть определено лишь приблизительно. «Рай» дописывался въ Равенне, п нетъ нпчего невероятная въ разсказе Боккаччьо, что после смерти Д. его сыновья долго не могли доискаться тринадцати последнихъ песенъ. По­ нятна психологически и легендарная обстановка разсказа, сложившаяся въ равоннекпхъ кружкахъ. Внешняя судьба Д. за все это время полна не­ ясностей; онъ постоянно исчезаетъ изъ глазъ; фактнческихъ сведешй о немъ мало. На первыхъ порахъ онъ нашелъ прпотъ у властителя Вороны, Бартоломео делла Скала; поражеше въ 1304 г. его партш, пытавшейся силою добиться водворешл во Флоренцш, обрекло его на долгоо странствовало по Италш. Мы впдпмъ его въ Болонье, въ Лупиджьяне и въ Казентино. Въ 1308—9 гг. онъ очутился въ Париже, где выступалъ съ честью на публич­ ных! диспутахъ, обычныхъ въ унпверситетахъ того времени. Здесь застала его весть, что нмператоръ Генрихъ V I I собирается въ Италш. Идеальныя грозы его «Монархш» воскресли въ немъ съ новой си­ лой; овъ вернулся въ Италш (вероятно, въ 1310, либо въ вачале 1311 г.), чая ей обновления, себе— воэвращешя гражданскихъ правъ. Его с Поел аш о къ народамъ и правителямъ Италш» полно этихъ надеждъ, восторженной уверенности; онъ самъ спе­ шить преклониться передъ цезаремъ-освободителемъ, въ которомъ воплощалъ свои политическая грезы; овъ надеялся, торжествовал! и грозилъ; это даетъ содержаше его ппсьмамъ къ императору и гражданамъ Флоренцш, этого «смраднаго лого­ вища лисицы». Но императоръ-пдеалнетъ внезапно скончался (1313), а 6 ноября 1315 г. Рапьери ди 3aKKapifl изъ Орвьетто, наместникъ короля Роберта во Флоренщи, подтвердилъ противъ Д., его сыно­ вей и многихъ другихъ декретъ иэгнашя, осу­ ди въ ихъ на казнь, если бы они попались въ рукп флорент1йцевъ. Есть нзвеейе, что Д. было пред­ ложено вернуться, но подъ услов1ями, унизитель­ ными для его достоинства, и Д. горделиво отка­ зался. Такъ говорить Боккаччьо и давтовское письмо къ одному безыменному флорентМскому другу, заподозренное новейшей критикой, какъ и мнопя друпя послашя Д. Въ 1316—1317 гг. онъ поселился въ Равенне, куда его вызвалъ на покой синьоръ города, Гвидо да Полента, представитель нарождавшаяся типа культурная тирана и поэтъ. Здесь писались или дописывались песни «Рая», въ кругу детей, среди друзей и поклонниковъ, которыхъ Боккаччьо эасталъ уже стари­ ками, и разсказы которыхъ онъ записалъ. Латпнсшя эклоги, которыми Д. обменялся въ последше годы жизни съ болонскимъ эрудитомъ и поэтомъ Джованни ди Вирджилю, бросают! вечершй светь на интимныя отношешя старавшаяся поэта. Джованни звалъ его въ Воловью, маннлъ лавровымъ вънкомъ. И Д. такой в*нокъ когда-то снился, но во Флорен­ цш, на берегахъ родного Арно. Теперь ужо поздно, говорить онъ, да и друзья тревожно спрашивают!.: неужели онъ согласится? Сцена действ in эклогъ, въ которыхъ беседующая лица—пастухи съ классиче­ скими именами, подсказана идплл!ей и вместе дей­ ствительностью: отъ нея веетъ прохладой сосновая леса, знаменитой равеннской Пинеты, шоп отъ ко­ торой вспомнился Д. въ видешлхъ земного рал («Purg.», X X V I I I , 19 и сл.). Д. скопчался 6 сентября 1321 г. и похоронен! въ Равенне; великолепный мавзолей, который готовилъ ему Гвидо да Полента, г не былъ воздвигнуть за смертью последняя; ныне