* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

357 ГОРЬБЛЙ 358 роевъ тЬмь сильнее, что эта красота—самое свет­ Один* пзъ наиболее удачныхъ разсказовъ Г., «Челлое иэъ доступныхъ босяку наслаждешй. Стремлеше кашъ», построен* на томъ, что романтичный кон­ Коновалова къ бродяжеству имеетъ основой желаше трабандист* Челкашъ—весь порывъ и размахъ ши­ видеть новое и «красоту всякую». Любовь къ при­ рокой натуры, а добродетельный крестьянин*— р д у Г. совершенно лишена сентиментальности;мелкая натурпшка, вся трусливая добродетель ко­ ое онъ изображает* ее всегда мажорно, природа его торой исчезает* при первой возможности пожи­ подбодряет* и даетъ смысл* жизни. «Максим*, да­ виться. Еще тбенее связывает* Г. съ марксизмом* вай въ небо смотреть»—приглашает* Коновалов* полное OTcyTCTBie той барской сентиментальности, автора, и они ложатся на спину и часами созер­ иэъ которой исходило прежнее народолюб1е. Если цают* «голубую бездонную бездну». Оба они сли­ прежшЙ демократизм* русской литературы былъ ваются нъ одном* чувстве «преклонешя передъ не­ порывомъ великодушнаго отказа отъ прав* и привыразимо ласковой красой природы». При такомъ вилепй, то въ произведениях* Г. передъ нами яркая глубокомъ отношенш къ красоте, эстетизм* Г. не «борьба классовъ». Певецъ грядущая торжества проможетъ ограничиться сферою художественных* летар1ата нимало не желает* апеллировать къ староэмоций. Какъ это ни удивительно для «босяка», но народническому чувству сострадашя къ униженнымъ Г. ч е р е з ъ к р а с о т у п р и х о д и т ъ къ п р а в д е . и оскорбленнымъ. Передъ нами настроеше, которое Въ пору почти безсоэнательнаго творчества Г., въ собирается само добыть себе всо, что ему нужно, а самыхъ ранних* вещахъ его—«Макаре Чудре», не выклянчить подачку. Существующий порядокъ «Старухе Изергнль»,—искрений порывъ къ кра­ ГорьковсшЙ босякъ, какъ сощальный тип*, созна­ соте отнимает* у «марлииизма» Г. главный недо­ тельно ненавидит* всею душою. Тоскующий въ статокъ всякой вычурности—искусственность. Ко­ условиях* серой обыденщины пролетарШ Орлов* нечно, Г.—романтик*; но въ этомъ главная при­ («Супруги Орловы») мочтаетъ о томъ, чтобы «раздро­ чина, почему онъ такъ бурно завоевал* спмпатш бить всю землю въ пыль или собрать шайку това­ иэныншаго отъ гнета серой обыденщины русскаго рищей или вообще что-нибудь этакое, чтобы стать читателя. Заражала его гордая и бодрая вера въ выше всехъ людей и плюнуть на нихъ съ высоты... силу и значение личности, отразившая въ себе одинъ И сказать пмъ: ах* вы, гады! Зачем* живете? Как* из* знаменательнейшнхъ переворотов* русской об­ живете? Жулье вы лицемерное и больше ничего». щественной психолопи. Г.—оргапичесшй продуктъ Идеал* Г. — «буревестник*». Унылыя п робшл п художественное воплощеше'того индивидуалисти­ «чайки стонут* передъ бурей»; не то—буревестческая направлетя, которое приняла европейская ннкъ, въ крике котораго страстная «жажда бури». мысль последннхъ 20—25 летъ. Ничего ве значить, «Силу гнева, пламя страсти и уверенность победы что герои его разсказовъ «босяки» и всячесше от­ слышать тучи въ этомъ крике». Буревестнпкъ бросы общества. У Пушкина въ начале его д я «реотъ смело и свободно над* седым* отъ пены мо­ е­ тельности, место действ1Я—разбойничьи вертепы и рем*»; все его вожделетя сводятся къ одному—«пусть цыганские таборы; и, однако, это было полным* сильнее грлнетъ буря». Основныя черты художе­ выражешемъ байронизма, т.-е. умственнаго и ду­ ственной и социально-политической физ1ономш Г. шевная течетя, вышедшая изъ н д * самыхъ определенно и ярко сказались въ его первыхъ не­ ер культурных* слоевъ самой культурной изъ европей­ большихъ разсказахъ. Они вылились безъ малейшей скихъ нащй. Нетъ ничего необычайная и в * томъ, надуманности и потому свободно и не напряженно, что устами босяковъ Г. говорить самая новая по­ т.-е. истинно-художественно, отразили сокровенную лоса европейской и русской культуры. Философа сущность нарождавшихся новыхъ течений. Все, что этихъ босяковъ—своебразнейшая амальгама жест­ писалъ Г. после того, какъ вошелъ въ славу—за к а я ницшеанская поклонешя силе съ темъ без- исключетемъ драмъ,—ни въ художественномъ, ни гранпчнымъ, всепроникающим* альтруизмом*, ко­ въ социально-политическом* отношешяхъ ничего торый составляетъ основу русскаго демократизма. новаго не дало, хотя многое въ этнхъ позднейших* Изъ ницшеанства тутъ взята только твердость воли, производешяхъ написано съ ТЕМ* жо первокласпзъ русскаго народолюб1Я—вся сила стремлешя къ нымъ мастерством*. Въ самомъ крупномъ по идеалу. Въ результате получилось свежее, бодрое объему произведены Г.—«Оома Гордеевъ»—романа настрое Hie, манящее къ тому, чтобы сбросить ту собственно нетъ. Предъ нами проходятъ отдельны л апатш, которою характеризуется унылая полоса сцены поволжская быта и купеческой жизни, 80-хъ годовъ. Г. пришелъ въ литературу, когда написапныя замечательно сочно и ярко. Гораздо нытье и половинчатость, нашедшш свое художе­ менее удачна идейная сторона романа — обличи­ ственное воплощетс въ «сумеречных*», надорван­ тельный рЬчп озлобленная фельетониста Ежова, ных* героях* Чехова, стали уступать место со­ самого Гордеева и др.; но, вместе съ темъ, вось всем* иному настроент, когда страстная потреб­ присущий Г. блеск* афоризма сказался въ образ­ ность жить полною жизнью снова воскресла, а ных* речах* стараго практика Маякина. Романъ вместе съ темъ воскресла и готовность отстоять «Трое» представляетъ собою рядъ яркнхъ картинъ свои идеалы. Прпливъ общественной бодрости, ко­ изъ жизни обитателей подваловъ большихъ приволж­ торымъ знаменуется вторая половина 90-хъ годовъ, ских* городов*, которая дала Г. матер!алъ для получилъ свое определенное выражение въ мар­ лучших* его разсказовъ, И тамъ, и здесь продъ ксизме. Г.—пророкъ его или, в р е , одинъ изъ его нами пе этнограф in, а та жо общечеловеческая ене создатолей: основные типы Г. создались тогда; психология, что и въ «Преступлены п наказаши» когда теоретики русскаго марксизма только-что Достоевская, съ которымъ критика сопоставляла формулировали е я основный положетя. Карди­ романъ Г.; но уб1йца, выведенный Г., открывает! нальная черта марксизма—отказ* отъ народниче­ на награбленный деньги лавку и нпмало не тер­ с к а я благоговения предъ крестьянствомъ—красною зается угрызешлмн совести. Кругом* столько морнитью проходит* чрезъ все первые разсказы-Г. зости, что онъ считает* себя по хуже других* не­ Ему, певцу безграничной свободы, противна мелко­ пойманных* воровъ и логальныхъ грабителей. Ли­ буржуазная привязанность къ земле. Устами наи­ шая себя жизни, чтобы но отдаться въ руки власти более ярких* героев* своихъ—Пыляя, Челкаша, онъумпраетъеъпрокллпем* обществу. Особую группу Сережки иэъ «Мальвы»—онъ не стесняется даже представляютъ собою театральный пьесы Г. Дра говорить о мужике с* прямымъ пренебрежением*. матическаго таланта въ непосредственномъ смысле—