* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

881 ; Гоголь 882 разъ дома, а съ осени 1851 г. поселился опять въ ческая природа. Его герои, какъ редко у когоМоскв Ь, гд-Ь жилъ въ д о м ! гр. А. П. Толстого. либо другого нзъ русскихъ писателей, становились Онъ продолжалъ работать надъ вторымъ томомъ нарицательными именами, и до него въ наиией «Мертвыхъ Д у т ь » и читалъ отрывки изъ него у литературе не было примера, чтобы въ самомъ Аксаковыхъ, но въ немъ продолжалась та же мучи­ скромномъ челопеческомъ существованш была тельная борьба между художником*!» и шэтистомъ, открываема такъ поразительно внутренняя жизнь. которая шла въ немъ съ начала сороковыхъ годовъ. Другая личная черта Г. заключалась въ томъ, что Ио своему обыкновению, онъ много разъ перед'влы- съ самыхъ раннихъ летъ, съ первыхъ проблесковъ палъ написанное, вероятно, поддаваясь то одному, молодого сознашя, его волновали воэвыипенныя то другому настроешю. Между тъмъ его здоровье стремлений, желаше послужить обществу ч^мъ-то все более слабело; въ январё 1852 г. его поразила высокимъ и благотворным^ съ раннихъ летъ ему смерть жёны Хомякова, которая была сестрой его было ненавистно ограниченное самодовольство, друга Языкова; имъ овладвлъ страхъ смерти; онъ лишенное внутренняго содержания, и эта черта бросилъ литературный занятая, сталъ говеть на сказалась потомъ, въ тридцатыхъ годахъ, сознамаеллниц!; однажды, когда онъ проводилъ ночь въ тельнымъ желани'емъ обличать обицественныя язвил молитв!, ему послышались голоса, говорившее, что и испорченность, и она же развилась въ высокоо онъ скоро умретъ. Однажды ночью среди релипоз- представление о значешн искусства, стояицаго надъ пыхъ размышлешй имъ овладвлъ релипозный ужасъ толпой какъ высшее'просветлеше идеала... Но Г. и coMHlmie, что онъ не такъ исполнилъ долгъ, на­ былъ человекомъ своего времени и общества. Изъ ложенный на него Богомъ; онъ разбудилъ слугу, школы онъ вынесъ немного; не мудрено, что у пол-Ьлъ открыть трубу камина и, отобравъ изъ юноши не было определенная образа мыслей; но портфеля бумаги, сжегъ ихъ. Н а утро, когда его для этого не было задатка и въ его дальнейшемъ сознаше прояснилось, онъ съ раскаяшемъ раэ- образовании. Его мнёшя о исоренныхъ вопросахъ сказалъ объ этомъ гр. Толстому и считалъ, что это нравственности и общественной жизни оставались сделано было подъ в л 1 я ш е м ъ злого духа; съ т 4 х ъ и теперь патриархально-простодушными. Въ немъ поръ онъ впалъ въ мрачное уныше и черезъ не­ созревалъ могущественный талаи1тъ,—его чувство сколько дней умеръ, 21 февраля 1852 г. Опъ по- и наблюдательность глубоко проникали въ жизнен­ хоропенъ въ М о с к в ! , въ Даниловомъ монастыре, ный явления,—но ого мысль не останавливалась на и на его памятнике иомещены слова пророка 1е- причинахъ этихъ явлений. Онъ рано былъ нсполpeMin: «Горькнмъ моимъ еловомъ июсмеюся». ненъ великодушнаго и благородная стремления къ Изучеше и с т о р и ч е с к а я значешл Г. не завершено человеческому благу, сочувствия къ человечесисому и до сихъ поръ. Настояшдй першдъ русской литера­ страданию; онъ находилъ для ихъ выражешл воз­ туры еще не вышелъ н з ъ - п о д ъ его влияния, и его вышенный поэтический языкъ, глубошй юморъ и деятельность предстанляетъ разнообразный стороны, потрясаюшдя картины; но эти стрсмлешя оста­ которыя выясняются съ ходомъ самой исторш. Въ вались на степени чувства, художественнаго пропервое время, когда совершились последше факты ницашл, идеальной отвлеченности—въ томъ смыслё, деятельности Г., полагалось, что она представляетъ что при всей ихъ силе Г. не пероводилъ ихъ въ два п е р я д а : одинъ, где онъ служилъ прогрессив- практическую мысль улучшешя общественнаго, и нымъ стремлешямъ общества, и другой, когда онъ когда стали указывать ему иную точку з р ! ш я , сталъ открыто на стороне н е п о д в и ж н а я консерва­ онъ уже не могъ понять ея... Все коренныя пред­ тизма. Более внимательное изучеше бшграфш ставлений Г. о ЖИЗНИ и литературе были предста­ Г., особливо его переписки, раскрывшей его вну­ вления Пушкннскаго круга. Г. вступалъ въ него треннюю жизнь, показало, что какъ, повидимому, юношей, а лица этого круга были уже люди зре­ ни противоположны, мотивы его повестей, «Реви­ л а я развития, более о б ш и р н а я образовашя, значи­ зора» и «Мертвыхъ Душъ», съ одной стороны, и т е л ь н а я положешя въ обществе; Пугакинъ и Ж у ­ «Выбранныхъ месть», съ другой, въ самой лич­ ковский—на верху своей поэтической славы. Ста­ ности писателя не было того перелома, какой въ рый нредашя Арзамаса развились въ культъ от­ ней предполагался, не было брошено одно на- в л е ч е н н а я художества, приводившей, въ конце конправлеше и принято другое, противоположное; на­ цовъ, къ удалешю отъ вопросовъ действительной противъ, это была одна цельная внутренняя жизнь, жизни, съ которымъ естественно сливался консерва­ где уже въ раннюю пору были задатки поздней- тивный взглядъ въ предметахъ общественныхъ. шихъ явлешй, г д ! не прекращалась основная черта Кружокъ преклонялся передъ именемъ Карамзина, этой жизни: служеше искусству; но эта личная уклекался славою Pocciu, в!рилъ въ будущее оя жизнь была надломлена тёми противоречиями, съ вeличie, не имелъ сомнйшЙ относительно насто­ какими ей пришлось считаться въ духовныхъ на- я щ а я и, негодуя на недостатки, которыхъ нельзя чалахъ жизни и въ действительности. Г. не былъ было не видеть, приписывалъ ихъ только недо­ мыслитель, но это былъ велики! художникъ. О статку въ людяхъ добродетели, невсполненш за­ свойствахъ своего таланта, самъ онъ говор илъ: «У коновъ. Къ концу тридцатыхъ годовъ, еще при меня только то и выходило хорошо, что взято жизни Пушкина, начался поворота, показывавишй, было мной изъ действительности, изъ данныхъ, что его школа перестала удовлетворять возпим н ! извёстныхъ».... «Воображеше мое до сихъ кавшимъ новымъ стремлешямъ общества. Позднее поръ не подарило меня ни однимъ замЪчательнымъ кружоисъ все больше уединялся отъ новыхъ на­ характеремъ и не создало ни одной такой вещи, правлений и враждовалъ съ НИМИ; иио его идеямъ которую где-нибудь не подметилъ мой взглядъ въ литература должна была витать въ возвышенныхъ н а т у р ! » . Нельзя было проще и сильнее указать ту областяхъ, чуждаться прозы жизни, стоять «выше» глубокую основу реализма, которая лежала въ его общественнаго шума и борьбы: это услов1е могло талант!, но великое свойство его даровашя за­ только сдёлать ея поприще одностороннпмъ и не ключалось и въ томъ, что эти черты действитель­ очень широкимъ... Художествевное чувство кружка ности онъ возводилъ «въ перлъ создашя». И изо­ было, однако, сильно и оценило своеобразный! та­ браженный имъ лица не были повторения действи­ ланта Г.; кружокъ приложилъ заботы и объ его тельности: они были целыми художественными ти­ личныхъ дёлахъ... Пушкннъ ожидалъ отъ произ­ пами, въ которыхъ была глубоко понята челове­ в е д е н ^ Г. большихъ художественныхъ достоинству