* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

875 Гоголь 876 верныхъ Цветахъ»; где, напр., была помещена глава изъ псторическаго романа тГстманъ». Бытьможстъ, Дельвнгъ рекомепдовалъ его Жуковскому, который принялъ Г. съ большимъ радуши'емъ: повидимому, между ними съ перваго раза сказалось взаимное сочувствий людей родственныхъ по любви къ искусству, но религиозности, наклонной къ ми­ стицизму,—послъ* они сблизились очень тесно. Ж у ­ ковский сдалъ молодого человека на руки Плетневу съ просьбой его пристроить, и действительно уже въ феврале 1831 г. Плетневъ рскомендовалъ Г. на должность учителя въ патриОтическомъ институте, где самъ былъ инспекторомъ. Узнавъ ближе Г., Плетневъ ждалъ случая «подвести его подъ благо­ словение Пушкина»; это случилось въ мае того же года. Вступление Г. въ этотъ кругъ, вскоре оце­ нивший въ немъ велишй начннаюнилй талантъ, имело великое вл1яше на всю его судьбу. Передъ нимъ раскрывалась, наконецъ, перспектива широкой дея­ тельности, о которой онъ мечталъ,—но на поприще не слулсебномъ, а литературному Въ матер1альномъ отношений Г. могло помочь то, что, кроме места въ .институте, Плетпевъ доставилъ ему частныя заняли у Лонгнновыхъ, Балабнныхъ, Васнльчпковыхъ; во главное было въ нравственномъ влияни'н, какое встретило Г. въ новой среде. Онъ вошелъ въ кругъ лнцъ, стоявшихъ во главе русской художе­ ственной литературы: его давшл поэтичесисил стре­ мления могли теперь развиваться- во всей широте, инстинктивное понимание искусства могло стать глубокимъ сознашемъ; личность Пушкина произ­ вела на него чрезвычайное впечатлено и и-авсегда осталась для него предметомъ поклонен1я. Служе­ ние искусству становилось длл него высокимъ и строги мъ нравственнымъ долгомъ, требования кото­ раго онъ старался исполнять свято. Отсюда, между прочимъ, ci;o медлительная манера работы, долгое определение п выработка плана н всехъ подроб­ ностей. Общество людей съ широкнмъ литературнымъ образовашемъ и вообще было полезно длл юноши со скудпыми познашлмп, вынесенными изъ школы: его наблюдательность становится глубже, и съ паждымъ новымъ пронзведешемъ повыша­ лось худомесственное творчество. У Жуковскаго Г. встрёчалъ избранный кругъ, частью литера­ турный, частью арнстоисратичесисииЧ; лъ последнемъ у него завязались отношения, пгравгшя потомъ не малуио роль въ его жизни, напр., съ Виельгорскимп; у Балабнныхъ онъ встретился съ блестящей фрей­ линой А. О. Росеттн, впоследствш Смирновой. Г о рнзоитъ его жнзпенпыхъ наблюдешй расширялся, давнпшшя стремления получали почву, и высокое поилке Г. о своемъ предназначении уже теперь впадало въ крайнее самомнеше: съ одной стороны, его настроение становилось возвышевнымъ идеалпзмомъ, съ другой возникала уже возможность тЬхъ глубок ихъ ошнбокъ, какими отмечены послФдше годы его жизни. Эта пора была самою деятельной эпохой его творчества. После небольшихъ трудовъ, выше частью наэванныхъ, его первымъ крупнымъ лптературнымъ деломъ, положнвипимъ начало его славе, были: «Вечера на хутоитЬ блпзъ Диканьки. Повести, изданный паепчнписомъ Рудымъ Павьисомъ», вышедшие въ Петербурге въ 1831 и 1832 гг., двумя частями (въ первой были помещены «Сорочинская ярмарка», «Вечеръ накануне Ивана Купала», «Май¬ ская ночь, пли утопленница», «Пропавшая грамота»; во второй—«Ночь передъ Рождсствомъ», «Страшная месть, старинная быль», «ИванъОедоровпчъ Шпонька и его тетушка», «Заколдованное мёсто»). Известно, какое впечатлеше произвели на Пушкина эти раз­ сказы, изображавший невиданнымъ прежде обра­ зомъ картины м а л о р у с с к а я быта, блистаизшия весе­ лостью и тонкимъ иоморомъ; на первый разъ не была понята вся глубина этого' таланта, способнпго на велншя создания. Следующими сборниками были сначала «Арабески», потомъ «Миргородъ», оба вь1шедише въ 1835 г. и составленные отчасти изъ статей, печатанныхъ въ 1830—1834 гг., отчасти изъ новыхъ произведений, явившихся здесь впервые. Литературная слава Г. установилась теперь оконча­ тельно. Онъ выросъ и въ глазахъ его блнжайшаго круга, и въ особенности въ сочувств1яхъ молодого л и т е р а т у р н а я поколения; оно уже угадывало въ немъ великую силу, которой предстоять совершить переворотъ въ ходе нашей литературы. Темъ временемъ въ личной жизни Г. происходили события, различнымъ образомъ влиявши'я на внутрешпй складъ его мысли и фантазий и на его виешшя дела. Въ 1832 г. онъ въ первый разъ былъ на родине после окончания курса въ Нежине. Путь лежалъ черезъ Москву, где онъ познакомился съ людьми, которые стали потомъ его более или менее близкими друзьями: съ П о я д и н ы м ъ , Максимовичемъ, Щеиикинымъ, С. Т. Аксаковыми Пребывание дома сначала оиеружало его впечатлениями родной любимой обстановки, воспоминаниями п р о ш л а я , но затемъ и тяжелыми разочарованиями. Домаипшя дела были разстросны; самъ Г . уже не былъ восторженнь1мъ юношей, какимъ оставилъ родину; жизненный опытъ научиилъ его вглядываться глубже въ действительность и за оя внешней оболочкой видеть ел часто печальную, даже трагическую основу-. Уже вскоре его «Вечера» стали! казаться ему поверхностнымъ юношескимъ опытомъ, плодомъ той «молодости, во время которой не прпходятъ на умъ HUKaitie вопросы». Малоруоекая жизнь и теперь доставляла материалъ для его фантазии, но настроеше было уже ииюе: въ повестяхъ «Миргорода» постоянно звучптъ эта грустная нота, доходящая до в ы с о к а я паеоса. Вернувшись въ Петербургу Г. усименно работалъ надъ СВОИМИ произведениями: это была вообще самая деятельная пора его творческой деятельности; онъ продолжалъ, вместе съ темъ, строить планы жпзни. Съ конца 1833 г. онъ уилоксл мыслью столь же несбыточной, какъ были его прежше планы относительно службы: ему казалось, что онъ можетъ выступить на ученое поприще. Въ то время приготовлялось от1срыти'е шевскаго унив., и онъ мечталъ занять тамъ каеедру HCTopiii, которую прсподавалъ девищамъ въ патриотпческомъ институте. Въ Шевъ приглашали Макси­ мовича; Г. думалъ основаться вместе съ ннмъ въ Киеве, желалъ зазвать туда н Погодина; въ 1иеве ему представлялись, наконецъ, pyccicia Аеины, где самъ онъ думалъ написать нечто небывалое по всеобщей истории, а вместе съ тЬмъ изучать мало­ российскую старину. Къ его огорчению оказалось, ч т о - к а е е д р а истории была отдапа другому лицу; но зато вскоре ему предложена была такая же каеедра въ петербургскомъ унив., благодаря вл1яиии'ю его высокпхъ литературныхъ друзей. Онъ действительно занялъ эту каеедру; разъ или два ему удалось прочесть эффеистную лекц!ю, но затёмъ задача оказалась ему не по спламъ, и онъ самъ отказался отъ профессуры въ 1835 г. Это была, конечно, большая самонадеянность; но вина его была не таисъ велика, если вспомш1ть, что планы Г. не казались странными ни его друзьямъ, въ числе которыхъ были Погодннъ и Максимовичу сами профессора, ни министерству просвещения, исоторое сочло возможнымъ дать профессуру молодому чело­ веку, кончпвипему съ грехомъ поииоламъ курсъ гимназии; такъ не высокъ былъ ещо весь уровень тогдашней университетской науки. Въ 1832 г. его