* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

381 ГВТЕ 382 и персндскимъ поэтамъ, « W e s t 6 s t l i c h e r Divan»), съ интересоиъ следнлъ за важнейшими явлениями свропейскихъ литературъ, удивляясь Байрону, отстаивая его «Донъ-Жуана» отъ нападокъ, при­ ветствуя лучшил проиэведешя французски хъ романтпковъ, Пушкина, Манцони, Мицкевича, критичеCKie труды Карлейля и Сентъ-Бёва, не зная расовыхъ различив и предубеждений и молодея духомъ при виде новыхъ ростковъ жизни. Постоянный при­ ди въ въ Беймаръ его поклонниковъ установилъ лпчныя связи чуть не со всеми выдающимися дея­ телями литературы и науки. Среди оживлоннаго обмена мыслей съ поэтами, натуралистами, филосо­ фами онъ находилъ досугь для дружеской пере­ писки съ такой феноменально даровитой девочкой, какъ сестра романтика Брентано, Беттина, страст­ ной поклонницей Г. Онъ съ такимъ учасйемъ слёдилъ за всеми ея душевными движешями, что не­ вольно ввелъ ее въ заблуждение, будто не въ тонкомъ психологическомъ интересё, а въ сердечномъ у в л е ч е т и крылась причина «Переписки Г. съ ребонкомъ» («Goethe's Briefwechsel m i t einem Kinde»), какъ назвала Беттина несколько летъ спустя после смерти поэта книгу, въ которой более, чемъ въ автобиографий Г., вымыселъ смешанъ съ правдой. Въ полныхъ любознательности старческихъ заняттяхъ Г. снова оживали сочувств1л и интересы, лишь на время отодвинутые увлечешемъ классиче­ скою стариной. Театръ, правда, не привлекалъ его более; съ 1817 г. онъ освободнлъ себя отъ тягостей директорства и не писалъ уже пьесъ. Но лириче­ ское наст р о е т е все еще посещало его. Въ Зюлейке «Западновосточнаго дивана» онъ воспелъ Марианну Вилломеръ, въ задушевной элепи—Ульрику ф. Левецовъ, последнихъ ндохновптельницъ его поэзш. Много наблюдательности, утонченной психологш и независимости въ нравственныхъ оценкахъ про­ явилъ онъ въ повести «L>ie W a h l v e r w a n d t s c h a f t e n » , слнчивъ, къ ужасу пуристовъ, .загадочный противоpf>4iji въ любви и браке, охлаждеше и враждеб­ ность прежнпхъ влюбленныхъ, внезапность ихъ но­ выхъ у в л е ч е т й , съ явлениями прптялсения и отталкпвагиия элсментовъ въ области физики и химш. Вернулся къ нему и интересъ къ народной ста­ рине; съ учаспемъ следилъ онъ за работами братьевъ Грнммовъ, за сборннкомъ песенъ Брентано, изучалъ Э д д у , новогречесшя песни, сербския былины, поддержалъ собирателя народныхъ памлтниковъ и обно­ вителя сербской литературы, Караджича, привле­ ч е н н а я имъ нъ Веймаръ. Съ такими живыми симпа­ тиями къ народному прошлому, правда, у Г. не всегда соединялось, въ годы его старости, понимание современпыхъ движешй пъ народе. Война за освобожде­ ние, наполнявшая все кругомъ него энтуз1азмомъ, не вывела его изъ настроешл т р е з в а я наблюдателя. П народная масса казалась ему слишкомъ неподготовленнною, и противника считалъ онъ слишкомъ могучимъ (съ Наполеономъ онъ свиделся еще въ 1808 г. въ Эрфурте и Веймаре, съ любопытствомъ наблюдая въ немъ, какъ ученый, всемирно-истори­ ческое явление), и за подъемомъ духа, какъ состояшемъ скоропреходящимъ, не виделъ впереди определенной общенациональной программы. Но ве­ ликие дни освободительной войны увлекли подъкоииецъ ui его; юношеская свежая радость охватила старца, и вмёсте со всемъ своимъ народомъ онъ отдался надеждамъ, но достаточно долго прожилъ потомъ, чтобъ увидеть, какимъ возвратомъ къ ста­ рому сменилось начавшееся возрождений. Всего по­ разительнее сказалась спорившая съ разрушениемъ и неминучей смертью сила творческаго и на все г отзывчиваго духа въ двухъ заислючительныхъ рабо­ тахъ Г., въ «Годахъ crpaHCTHift Вильг. Мейстера» и во 2-ой части «Фауста». Во многомъ уступая «Ученическимъ годамъ», превращаясь въ рядъ набросковъ, размыиилсшй, самостоятельно возникшихъ, введенныхъ въ раму романа, «Годы странствий» июражаютъ иногда постановкой важвыхъ сощальныхъ вопросовъ, сходной съ темъ, что въ ту пору наме­ тили во Франщи сенъ-симонисты, и что впослед­ ствии* развили теоретики сощалиэма. Отъ кастоваго и во всемъ стЬснявшаго народную жизнь строя, нъ которомъ онъ выросъ, сильный умомъ поэтъ-мыелнтель взывалъ къ другому, идеальному, съ свободнымъ развииемъ всехъ силъ и справедливостью ко всемъ безъ изъятья. Те же интересы исъ общему благу могущественно овладеваютъ Фаустомъ во второй части трагедии. Когда-то тщетно взывалъ онъ исъ науисе; увлечете женщиной не удовлетворило его; теперь, при помощи Мефистофеля, онъ проншеастъ въ сферу политики, богатства, правиительствеиной силы, и брезгливо отступаетъ. Вызванное имъ чуд­ ное явление Елены, воплотившей античную кра­ соту, влечетъ его исъ вечно-преиерасному. Волшеб­ ной силой уносить онъ ео въ заоблачный з&моисъ, въ горахъ, н свопмъ союзомъ съ нею оевлщаетъ со­ четание классической культуры съ мыслью и творчествомъ новыхъ вековъ. Внезапная смерть гениаль­ н а я ребенка Эвфориона, я в и в ш а я с я плодомъ этого союза Фауста и Елены, стремившаяся все изве­ дать, не страшась ничего ни на земле, ни на небе, и все выше поднимавипагося надъ людьми (въ немъ Г. нзобразнлъ Байрона), ведетъ за собой гибель матери. Но осиротевший Фаустъ возвращается къ жизни перерожденныиъ. Онъ позналъ, наконецъ, цель существования—работу на пользу людямъ, деятельность общественную. Все изведавъ и всемъ пресытившись, онъ, уже изнуренный, даже подъ ко­ нецъ ослешшй, испытываетъ высокое удовлетворе­ ний при мысли, что благодаря ому целый иерай воярождается, и тысячи свободныхъ существъ находятъ въ труде благосостояше. Его искугилеше со­ вершилось, Мефистофель не въ силахъ овладеть имъ, ui «вечно-женственное начало» въ образе Грстхенъ горячо предстательствуетъ передъ сонмомъ святыхъ за поэнавшаго истину с м е р т н а я . Такова основная мысль второй части трагедии. Нередко она затемнена иносказаниями и символами; изложеше напомпнаетъ, местами, о старческомъ утомлеши автора; какъ и въ первой части, некоторый подробности плана остались невыполненными или невполне развитыми; заметно влияше литературных!» источниковъ, даже памлтниковъ художества (напр., поразившпхъ Г. въ Италии фресокъ на Сашро Santo въ Пизе); но при всемъ томъ заключительная часть трагвди, неразлучной спутницы поэта нъ течение шестидесяти летъ, пережившей съ нпмъ все фазы его р а з в и т , гармонически заканчиваешь его жизнь и деятельность, начавшийся въ эффектномъ блесисе себялюбивой гениальности и завершнвишлсл апоееозомъ для другихъ. Тихо догорала жизнь старца, способная исъ такимъ величавымъ мечташямъ. Онъ спокойно думалъ о смерти, повторял последние стихи изъ и з в е с т н а я своего стихотворения: «подо­ жди немного, отдохнешь и ты», утромъ въ день кончины еще любовался чудесной весной, просили, принести ему несколько книгъ для новыхъ работъ, потомъ, опустившись отъ утомлешя въ иересло, без­ мятежно «смежилъ орлинып очи». Это было 22 марта 1832 г. Небогатая внешними событиями, но пора­ зительная по силе и разнообразию внутренняя содержашл, жизнь Г. охватила все, что только мо­ жетъ прпвлеисать человечесисий духъ: поэзию и Hayicy. практическое дело и м1ровыя проблемы, народна-