* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

375 ГЕТЕ 376 фектного реставращею старины, проповедью пово­ рота отъ изнеживающей культуры къ простоте и природе, нарушени'емъ классическигь правилъ о трехъ единствахъ п т. д. Малоизвестное дотоле имя Г , было у всехъ на устахъ. Но въ то время, какъ единомышленники Г., устремившись подобно ему вследъ за Гердеромъ, изумляли совреыенниковъ эксцентричностью своихъ выходокъ противъ обще­ ства и ого морали, ища идеала въ прошломъ, или ратуя за исключительный права избранныхъ натуръ, «гениевъ», къ которымъ себя причисляли, Г. не остановился на этой ребяческой игре, удовле­ творявшейся возможностью дразнить противнпковъ и возвеличиваться на ихъ счетъ; внутренняя ра­ бота, новые запросы и сомнения привели его къ тому, что онъ внезапно раскрылъ передъ изумлен­ ными читателями скорбную исповедь того, что терэаетъ порой душу подобной «избранной натуры». Внимаше п сочупств1е, возбужденныя «Гецомъ», превратились въ восхищеше. Это магическое дейCTBie пронзвелъ романъ «Страдания молодого Вертера». Пережитое и виденное слилось въ немъ съ вычптаннымъ и искусно персработаннымъ, не­ счастная любовь Г . къ Лотте Вуффъ, дочери ветцларскаго купца, которая предпочла, поэту друга его, сухого и деловитаго Кестнера—съ отголосками «Новой Элонэы» Руссо и романовъ Ричардсона; наконецъ, более прозаическая развязка сердечной драмы молодого автора, нашедшаго въ бегстве изъ Ветцлара спасение отъ бозумнаго горя и мыслей о насильственной сморти—съ печальной историей самоуб1йства, которымъ покончплъ неудачную жизнь другой представитель ветцларской молодежи, Ерузалсмъ. IIзъ этихъ сложныхъ элементовъ возникла печальная повесть о раэбитыхъ надеждахъ идеали­ ста, томпмаго несчастною страстью, общественнымъ лицсмер1емъ, сословнымъ нсравенстоомъ. Форма этого романа уже устарела (подобно образцамъ, ко­ торымъ следовалъ. Г., это романъ въ ппсьмахъ), фплософсшл и моральный разсуждеши, описания, кажутся растянутыми, паеосъ порою слпшкомъ напряясенъ—но и на позднейшаго читателя все еще действуешь задушевная исповедь героя, страстное стремлсше его къ деревенскому народу, въ при­ роду, къ детямъ, лишь бы уйти отъ двоедушия и низости людской, гращозный образъ Лотты, даже мелодраматическая последняя сцена, где пистолет­ ный выстрелъ сливается съ громомъ, бурею и отго­ лосками туманныхъ песенъ Осчлава. Н а совремснниковъ же, на молодежь, увидевшую, какъ въ зер­ кале, отражеше своихъ думъ и тревогь, романъ не могъ но подействовать потрясающимъ образомъ. «Вертеръ» иородплъ множество подражашй во всехъ лптературахъ (лучшее—«Последний письма Я. Ортнса» итальянца Фосколо: былъ даже «РосciircKifi Вертеръ»); издалека пр1ёзжали ПОКЛОННИКИ, чтобъ благоговейно взглянуть на писателя п отдать себл въ его распоряжение (романъ Морпца «Антонъ Рейзеръ» изобразилъ подобное паломничество). Среди сродныхъ Вертеру, измученныхъ рефлскслею нсудачннковъ стали учащаться случаи самоуб1йства, иногда съ гетевскнмъ романомъ въ рукахъ. Увлечен1о переходило въ настоящую эпидемш, furor Werthennus. Г., не ожидавший такихъ последcTBifl, предпослалъ второму изданию «Вертера» эпиграмму, въ которой допускалъ co4yBCTBie, сожа­ ление, но никакъ не иодражаше. «Прислушайтесь, что онъ говорить намъ изъ могилы: жалейте обо мне, но будьте мужественны». Н е поэзию «м1ровой скорби» желалъ Г . насадить въ родной литературе; создавая «Вертера» и набрасывая первыя сцены «Фауста», онъ подводилъ итоги ранняго першда своей жизни, полнаго колсбашй, безпокойнаго иска­ ния ИСТИНЫ п счастья. Новые интересы пробу­ ждались, новыя связи отвлекали отъ гешальноэгопстпческихъ притязашй. Метисия насмешки и трезвая разсудочность его друга Мерка охлаждали его порывы п обогатили постепенно С1сладывавш1йся характеръ Мефистофеля типическими чертамп. Якоби посвящалъ его уже тогда въ поэтичесисия тайны пантеизма Спинозы. Фантазий Г . манятъ теперь исъ себе т а т е образы, какъ Прометей, съ его глубо­ кой любовью къ людямъ и борьбой противъ про­ извола (монологъ 2-го акта недописанной трагедии наиболее полно выразплъ состояние духа поэта въ переходное время), ИЛИ Христосъ, во время стран­ ствия по земле, после второго пришествия, противо­ полагаемый встреченному имъ въ Нюрнберге Веч­ ному Жиду (трагедия этого назвашя также недокончена), какъ высшее служеше добру и истине противоположно повседневной морали, самодовольно отрицающей все неприложпмое къ жизни и мечта­ тельное,—наконецъ, каисъ Фаустъ, все яснее обри­ совывавшийся въ наброскахъ пьесы (сначала прозаическихъ, впоследствии, подъ влiянicмъ Ганса Саисса, стихотворныхъ въ старонемоцкомъ вкусе). Если въ оживленной деятельности Г . за это время рядомъ съ грандиозными замыслами являются ташл бытовыя картины, какъ драмы « С т е л л а » ИЛИ «Кл ав и г о » (драматизированное переложение отрывка изъ мемуаровъ Бомарше), каисъ комедий «Ярмарка въ Плундерсвейлернё» или сатира «Торжество чув­ ствительности», то и въ нпхъ есть признаки вну­ тренней работы, переживаемой поэтомъ. Клавиго наделенъ нерегаиительностью и эгопзмомъ Всйслингена, въ « С т е л л е » сила женсисой любви снова по­ ставлена вьпшэ мужского эгоизма, «Triumpti der Empfindsamkeit» иронизнруетъ надъ непомёрнымъ развнтиемъ чувствительности. Но самому сатирику предстояло испытать одно пзъ наиболее енльныхъ увлечений молодости, отражавшихся въ его лцршее. Лилли Шенисопфъ, казалось, совсемъ овладела сердцемъ непостояннаго по­ эта; ея кокетство, возбуждая нервы, раздражая н снова привлекая исъ себе, должно было привести къ браку. Г. пытался вырваться пзъ волшебнаго круга; сойдясь съ графами Штольбергамн, типи­ ческими выразителями «бурныхъ стремлешй» въ общественной среде, онъ искалъ развлечешя въ эксцентричеекпхъ выходкахъ; попытался въ ка­ призно задуманной поездисе въ ШвеЙцарпо раз­ оряться, но стосковался, вернулся, нашелъ Лиллн изменившеюся исъ нему, попллъ роковую ошибку, которую готовъ былъ сдёлать, и, въ новомъ парокспзмё недовольства жизнью, принялъ приглашено друга Штольберговъ, юнаго веймарскаго прпнца Карла-Августа, участвовавшаго съ ними въ самыхъ смёлыхъ затеяхъ, приехать къ нему въ Веймаръ. Это случайное сблпжеше имело важныл последствия и открыло собой новый першдъ въ жпзвгп Г . Поэтъ и принцъ сошлись, какъ две не уходпвшияся еще страстный натуры. Карлъ-Августъ обёщалъ новому другу место при дворе, обезпеченное положение, домъ въ саду, где можно спокойно беседовать съ музамп, гдё также удобно предаваться шалостямъ. Первое время ихъ совместной жизни дало, однако, решительный перевесь веселью; то былъ вихрь развлечений, представлявшихся степеннымъ бюргерамъ чуть не вакханал1ею. Когда Карлъ-Августъ принллъ власть въ свои руки, казалось, по выра­ жений одного изеледователя, что въ его лице безпокойный S t u r m und D r a n g вступилъ н а престолъ. Г. прншелъ въ себя несравненно раньше своего товарища и сталъ влиять на него умеряющими со-