* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

329 ГЕРЦЕПЪ 330 окутано густою пеленою влтско-владимирскихъ настроенШ, но уже рвалось разорвать пхъ, ждало лишь толчка, чтобы дать того Г., отличительною чертою котораго была не «резпньящя», а жажда борьбы. Такимъ толчкомъ явилось для Г. иэучеше Гегеля, произведениями котораго зачитывались тогда всё друзья Г. въ Москв4. Изучеше это привело Г. къ выводамъ, обратнымъ темъ, которые сделали изъГегеля Белинский и другие «гегельянцы» того вре­ мени. Белинский проповедывалъ известное «прпмиреше»; Г. нашелъ, что филосодля Гегеля является «алгеброй револющи». На этой почве и произошло вскоре столкновеше Г. съ Бёлинскимъ, кончившееся ихъ временнымъ раэрывомъ; потомъ, когда Белинсшй приэналъ свои взгляды неправильными, между нимъ и Г. установилась дружба, продолжавшаяся всю ихъ жизнь. После Владнм'ра Г. разрешено было жить въ Петербурге, но тутъ снова дала себя ему почувствовать «гнус­ ная рос сой екая действительность». Въ Петербурге будочникъ убилъ прохожаго; объ этой исторш говорили всюду, и о ней же, какъ объ одной изъ петербургскихъ новостей, Г . сообщилъ въ письме къ отцу. Письмо было перлюстрировано, и Г . снова назначена была ссылка въ Вятку. Лишь при помощи большихъ хлопотъ удалось переменить ссылку въ Вятку на ссылку въ Новгородъ, куда Г. былъ посланъ на службу советникомъ губернскаго правлешя. Тамъ ему пришлось заведывать делами о злоупотреблешяхъ помещичьей властью, делами о раскольникахъ и... делами о лицахъ, состоящихъ подъ надэоромъ позицш, а въ числе такихъ лицъ былъ и онъ самъ. Параллельно съ накоплешемъ уроковъ, черпаемыхъ иэъ самой жизни, Г. не­ прерывно работалъ надъ вопросами теоретиче­ скими. Вскоре ему удалось познакомиться съ кни­ гою самаго «леваго» изъ гегельянцевъ: Огаревъ былъ за границей и оттуда привезъ «Сущность христианства» Фейербаха. Чтеше этой книги произ­ вело на Г. очень сильное впечатление. Въ Новго­ роде Г. сталъ писать п свой известный романъ: «Кто в и н о в а т ы . Благодаря хлопотамъ друзей, Г. удалось вырваться и изъ Новгорода, выйти въ от­ ставку и переехать въ Москву. Тамъ и прожилъ онъ съ 1842 по 1847 г.—последний першдъ своей жизни въ Poccin. Этотъ першдъ наполненъ самой интенсивной работой. Постоянное общеше съ Б е линекпмъ, Грановскимъ, Чаадаевымъ и др., споры съ славянофилами, литературная деятельность со­ ставляли главное содержание ЖИЗНИ Г. Онъ выра­ стал* все более и более въ такую выдающуюся силу, что Б ё л и н с т й пророчилъ ему место «не только въ и сто pi и русской литературы», но и «въ исторш Карамзина». К а к ъ и во множестве дру­ гихъ случаевъ, Белинсшй не ошибся. Литера­ турная деятельность Г . не поставила его въ ряды русскихъ писатолей-классиковъ, но она, темъ не менее, въ высокой степени замечательна. Здесь и разработиса философскихъ проблемъ, и во­ просы этики, и русский быть того времени, съ его гнетущимъ вл1яшемъ на живыя силы страны, и горячая любовь исъ родной земле, родному народу. Какъ и все лучшие русские люди «сороковыхъ го­ довъ», Г. виделъ очень хорошо, что основнымъ зломъ России является крепостное право, но бороться въ литературе именно съ этимъ зломъ, которое призна­ валось, на ряду съ самодержавием*, «догматомъ по­ литической религии» въ Poccin, было особенно трудно. Темъ не менее, въ раэсказ* «Сорока-воовка» и въ лзвестномъ романе «Кто виноваты» на сколько было возможно, касался и этой запретной темы. Пристально вглядывался Г . и въ другой вопросъ, еще более сложный—въ во­ просъ объ отношениях* между полами. Этотъ во­ просъ составляетъ основную тему романа «Кто виноватъ»; къ нему же Г. возвращался не разъ и въ другихъ своихъ проиэведенияхъ, особенно въ статье: «По поводу одной драмы». Эта статья написана подъ впечатлешемъ «самой обыкно­ венной пьесы», но въ томъ и сила интеллек­ туальной u моральной личности Г., что его u взоръ виделъ в* самыхъ ^обыкновенных** вещахъ такия стороны, мимо которыхъ тысячи! людей про­ ходить совершенно равнодушно. Столь же при­ стально всматривался Г. н въ вопросъ о роли отвлеченнаго знашя, теоретическихъ идей, абстракт­ ной философии. Этой теме онъ посвятилъ статьи «Дилетанты въ науке», «Дилетанты-романтики», «Дилетанты и цехъ ученыхъ» и «Буддизм* въ науке», при чемъ подъ «наукой» Г. разумеет* вообще теоретическую работу человеческой мысли п въ частности—философш. Г . требуетъ отъ чело-¬ века одновременно и широты, и глубины. Къ спещ ал нету въ той или иной области онъ предъявляет* требоваше откликаться и на все запросы живой жизни, другими словами—быть гражданиномъ. То же требоваше онъ предъявляет* и къ «дилетан­ там*», настаивая на томъ, чтобы основательно изу­ чили хоть одннъ какой-нибудь вопросъ. Глубоко занимал* Г. также вопросъ объ отношениях* между личностью и коллективностью. Въ древнемъ и мире личность была всецело принесена въ жертву коллеистивности. «Средше века обернули вопрос*,— существенным* сделали личность, несущественным* res publica». Но ни то, пи другое решение не мо­ жетъ удовлетворить совершеннаго человека». «Одно разумное, сознательное сочеташе личности н госу­ дарства приведет* къ истинному понятию о лице вообще. Сочетание это—труднейшая задача, поста­ вленная современнымъ мышлением*»... Если къ этому прибавить такая произведешя Г., исакъ «Письма объ изучении природы», являющийся очерками исто­ рш философш н изложением* философскихъ взгллдовъ самого Г., то станет* ясна вся многосторон­ ность тем*, которыя волновали его еще въ сороко­ выхъ годахъ. И надъ всеми этими темами веяло то живое чувство, которое определяло содержан1е п всей жизни Г. Это содержаше онъ охарактеризо­ вал* самъ, уже на закате дней своихъ, въ такихъ словах*: «господствующая ось, оисоло которой шла наша жизнь,—это наше отношеше къ русскому на­ роду, вера въ него, любовь 1ъ нему, желаше дея­ с тельно участвовать въ его судьбахъ». При тёхъ ycjiOBiflx*, при которыхъ протекала жизнь Г.' въ Pocciu, онъ могъ высказать въ печати лишь не­ большую долю техъ мыслей, надъ которыми онъ усиленно работалъ. Его умственные интересы и за­ просы были громадны. Онъ напряженно следит* за развитием* социалистических* учений въ Европе, изучает* Фурье, Консидерана, Луи-Блана, воздает* имъ должное, но сохраняет* самостоятельность и соб­ ственной мысли. Онъ говорить о нихъ въ своемъ днев­ нике: «хорошо, чрезвычайно хорошо, н о н е п о л н о е р е ш е н и е з а д а ч и . Въ широкомъ светломъ фа­ ланстере ихъ т е с н о в а т о ; это устройство о д н о й с т о р о н ы ж и з н и , д р у г и м ъ н е л о в к о » . Эта запись относится къ 1844 г., но въ ней слышится уже Г. першда его жизни въ Европе. Наиболее полное впечатление производить на Г . Прудонъ, объ известномъ произведенш котораго, «Qu'est се que l a р г о р п ё ^ ? » , Г. отозвался въ своемъ дневнике такъ: «прекрасное произведете, не токмо не ниже, но выше того, что говорили и писали о немъ... Развитие превосходно, метко,