* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

27 ВЕНГЕРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 28 шевлены беззаветной любовью къ родине, напр., «Е1 meg nemzetem istene» («Еще живъ Богъ мо­ его народа») и «А m a g y a r o k h o z » («Къ венгерцамъ»). Берженьн бросаетъ венгерской знати упрекъ: она выстропла себе дворцы н утопаетъ въ праздно­ сти. «Съ другими войсками сражался Аттила, съ ннымъ народомъ проливалъ свою кровь основатель нашего отечества на берегахъ Дуная; съ другими венгерцами нашъ велпшй Г у Hi ад и свергъ владыче­ ство Магомета». Въ это же время начинается борьба «классиковъ» и «романтиковъ» за реформу л п т е р а т у р н а г о я з ы к а , которая съ одинаковыми перппе^ями п почти тогда же шла у чеховъ, сербовъ и русскихъ («шпшковпсты» и «ка­ рамзинисты»). Въ целяхъ культнвировашя языка Реваи вновь поднллъ вопросъ о венгерской академш, напечаталъ брошюру Бешенея съ своими дополне­ ниями и вачалъ деятельную журнальную пропаганду. Мысль его не встретила сочувств1я въ обществе; Реваю не суждено было дожить до о т к р ы т академш, но ему обязана свонмъ возникновешемъ венгер­ ская филология. Онъ установилъ важнМппя правила ореографш и языка и въ «Antiquitates litteraturae h u n g a r i c a e » (1803) п «Elaboratior gramatica h u n g a r i c a » (1803—1806) раньше Гримма и Боппа положплъ начало исторической грамматике. Однимъ изъ самыхъ лрыхъ противниковъ Ревая былъ журналистъ Ференцъ Всршеги (Verseghy), составлявппй грамматики длл школъ. По его м н е н ш , Реваи слишкомъ увлекался стариной, не считаясь ни съ разговорнымъ языкомъ, ни съ современной литера­ турой. «Староклассикъ» въ поэзш, Ференцъ Каэинци продолжалъ -дело Р е в а я и* культивировалъ языкъ, подобно «латинистамъ» переводя Цицерона, Саллюcrifl и немецкихъ классиковъ. Скоро онъ пришелъ къ выводу, что нужна коренная реформа языка: «следуетъ сократить длинные суффиксы, даже упо­ треблять слова беэъ суффиксовъ», создавать новыя слова и возобновлять утрачснныя (1801). Е щ е раньше, въ 1790 г. раздался голосъ Сабо де-Барчафалвьа о необходимости обновлешл языка; въ переводъ одного немецкаго романа онъ ввелъ столько новыхъ словъ, что долженъ былъ приложить къ нему специальный словарь. Эта одинокая попытка не имела серьезныхъ п о с л е д с т й , Казинци же точно установилъ задачи лингвистической реформы и иллюстрировалъ ее та­ лантливыми произведенный своихъ последователей. Ему пришлось выдержать н а п а д е т е протнвниковъпуристовъ, отстаивавшихъ старыя лнтературныя формы. Борьба отличалась особой страстностью еще потому, что въ то время (первые годы X I X в.) по­ литическая жизнь въ Венгрш замерла, и единственнымъ общественнымъ интересомъ была литература. Самъ вождь реформы обострилъ споръ, издавъ сбор­ никъ эпиграммъ: «Tdvisek 6s viragok» («Шипы и цветы», 1811), направленныхъ противъ консерваторовъ. Противники ответили эпиграммой «Mondolat» (1813), и борьба разгорелась. Пуристы справедливо упрекали Казинци и его последователей за в в е д е т е слишкомъ большого числа ненужныхъ и неудачныхъ неологизмовъ. Победа досталась новаторамъ; ихъ успеху содействовало то, что ихъ идеи разделяли лучшие писатели и ученые. Казинци находился подъ влилшенъ немецкихъ классиковъ, любовь къ. которымъ внушилъ своему кружку, и новостью для В. литературы оказалось м н е т е его о прпзваши поэта, какъ мнесш эстетической. Рядъ новыхъ явлешй въ В. литературе былъ вызванъ « н е м е ц ­ к о й ш к о л о й » , последнимъ изъ подражательныхъ течешй. Такъ, поэтъ Яношъ Кншъ подражалъ Шил­ леру, талантливый беллетристъ, 1ожефъ Карманъ, увлекался Гёте. Его прекрасный романъ «Релпквш Фанни» (1794), навеянный Вертеромъ, написанъ ори­ гинально и правдиво: авторъ придалъ своему горою мнопя лпчныл черты. Шандоръ Кпшфалудп, при­ надлежавши къ французской школе, подъ вл1яшемъ немецкихъ рыцарскихъ романовъ написалъ прекрас­ ными стихами «Regek a niagyar eltJidtibfJb («Ле­ генды нзъ старыхъ временъ Венгрш», 1807). Р а м ­ кой для легендъ послужили описанш старинпыхъ венгерскихъ монастырей. Подражая Шиллеру, при­ надлежавши къ кружку Казинци, Ференцъ Кёльчеи (Kolcsey) началъ писать первыя венгерешя бал­ лады. Вся подражательная поэзия Кёльчея проник­ нута горячнмъ патрютизмомъ п тихой грустью. Его гнмнъ: «Господи, благослови венгерсшй народъ» (1823), создалъ автору широкую известность и поется до сихъ поръ. Въ прекрасной прозаической форм* Кёльчеи далъ первыя фплософешя и критический статьи, серьезныя и значительный. Ему ставятъ въ вину чрезмерную субъективность въ оценке литературныхъ явлешй: сентиментальный и меланхоли­ ческий поэтъ превращался иногда въ жестокаго критика, своими нападками причинялъ много страдашй первому большому «народному» поэту Чоконаю, которому хотелъ навязать правила немецкихъ классиковъ. — « В е н г е р с к а я » или «н а р о д н а я ш к о л а » была одушевлена намерешемъ пробудить интересъ къ игнорируемой «народной» (устной) поэзш п сделать литературу доступной широкой пуб­ лике. В. муза долго была аристократической. П р о ­ изведешя писателей французской, латинской и н е ­ мецкой школъ требовали знакомства съ иностран­ ными и древними пэыкамп, и средшй читатель до­ вольствовался романами въ стихахъ X V I I в. Но среди представителей «народной» школы мало было даровптыхъ писателей, и только позднее талантъ Петёфи заставилъ оценить красоту и свежесть вен­ герской песни. Андрашъ Дугоничъ (Dugonics) черпалъ сюжеты для своихъ популярныхъ разсказовъ изъ родной исторш. Поэтъ Адамъ Палоци Хорватъ (Paloczi Horvath) интересовался устными пес­ нями и собиралъ памятники фольклора. Охотно чи­ тались его поэмы «Гуниадиада» (1787), воспевающая подвиги Гушади. Видный писатель народной шкоды— графъ 1ожефъ Гваданьи (Gvadanyi). Его романъ «Путешеств1е деревенскаго HOTapiyca въ Пештъ» (17901, навсегда останется въ В . литературе. Это— сатира на знать, перенявшую лишь оборотную сто­ рону западной культуры. Другой романъ, связанный съ именемъ иэвестнаго авантюриста Бенёвскаго (1793), даетъ картины сельской и солдатской жизни. Главный герой его, гусаръ Ронто, верный товарищъ Бенёвскаго, до сихъ поръ любимецъ венгерской публики: у него неистощимый эапасъ шутокъ и остротъ, какъ у Фигаро; природная находчивость выручаетъ его въ трудный минуты. Въ этнхъ двухъ романахъ Гваданьи далъ картины нравовъ общества своего времени. Въ шутливой поэме Михали Ф а зекаша (Fazekas): « L u d a s Matyi» («Мати, пастухъ гусей», 1815) интересна фигура Мати, ловко пзд*вающагосл надъ господиномъ въ отместку за на­ несенную обиду, и снмпатш автора на сторон* слуги. Гордостью «народной школы» является Михали Чоконаи (Csokonai), въ своихъ стихахъ впервые воспевппй радость и горе бедныхъ п отверженныхъ. Герои его: простой гусаръ-солдатъ, «Бедная Сюзета», бродяги венгерской пушты и т. п. «Спустимся до народа, до наивпаго крестьянина, н тогда насъ лучше поймутъ»,—говорить Чоконаи. Темы своихъ мелодичныхъ стихотворешй онъ зачастую черпаетъ въ устной поэзш. Нерадостная жизнь автора вно­ сить грустныя ноты и въ его поэзш. Лирика его грустна, и это не помешало ему быть прекраснымъ