* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

91 Богословгв 92 еляпей. Изъ этого положешя выходъ былъ найденъ аллегорическаго метода тол­ ковавши, который былъ въ такомъ ходу у гности­ ковъ, и который давалъ возможность даже нащональшыудейсше отделы Ветхаго Завета читать и понимать какъ христиансше. Въ то же время въ такое толкование Ветхаго Завета часто врываются богословския построения, которыя такъ характерны для гностиковъ. После Павла дЬло пошло дальше. Когда христ1анство порвало съ 1удействомъ, предъ нимъ стала задача духовнаго насыщения 1удеевъ и лзычниковъ. Съ м1ромъ приходилось говорить на языке Mipa; требовалось все содержаше релипи пе­ реводить въ сознаше тогдашнято человечества цри помощи привычныхъ для него понятай философскпхъ. Это делаютъ уже апологеты. Для нихъ хриcTiaHcrso—не только откровеше, но и философ1я, потому что оно даетъ удовлетворительные и обще­ понятные ответы на вопросы, надъ которыми рабо­ тали все настоящие философы. Но разъ разбужен­ ный интеллектуальный пнтересъ не могъ успо­ коиться раньше превращения новой релипи въ ме­ тафизику. И не было средствъ обуздать его укаэашенъ, какое именно знание совместимо съ новой релипей. Разумеется, она исключала политеизмъ и все иародныя релипи; но она въ то же время при­ зывала всехъ думающихъ къ размышлешю, потому что притязала быть единой истинной релипей. За­ темъ новая релиия не могла не испытывать желашл стать целой и законченной системой жизни и М1ропонимашя. Все это неизбежно вовлекало хри­ стианство въ круговорота релипозно-философскаго синкретизма. Въ конце концовъ, оказалось, что велпчайппе писатели ранняго хрисйанства, создатели системы христнскаго богослов1я, Климентъ Але­ ксандрийский (214) и Орпгенъ (254—55) были по многнмъ сторонамъ своихъ построешй настоящими гно­ стиками. Следуетъ прочесть въ «Строматахъ» Кли­ мента превосходный главы о гносисе и гностикахъ, чтобы почувствовать всю силу обаяшя гностическаго движешя для обраэованныхъ христтанъ. На­ стоящее изучеше гностицизма теперь только начи­ нается. Представляется вероятнымъ, что хрисианской церкви, особенно христианскому Б. онъ далъ неиз­ меримо больше, чемъ это предполагали до сихъ поръ. Во всякомъ случае, несомненно, что церковь, если она хотела вытеснить гносисъ ей враждебный, должна была создать систему собственнаго гносиса. Такую систему даетъ Александшйская школа въ работахъ Климента н Оригена. Изъ нихъ Климентъ примирллъ хриспанское сознание съ необходимостью этой системы, а Оригенъ создалъ ее въ своемъ трак­ тате «О началахъ» и въ другихъ сочинешяхъ. Ори­ генъ черпалъ у гностиковъ полной рукой. Въ его системе, напр., Сынъ имеетъ то же значение, какъ эоны и плерома въ наиболее развитыхъ гностическихъ миеологемахъ. Это раскрывшаяся въ разнообраз1в, реально осуществившаяся въ живомъ лпчномъ Духе сумма божественныхъ предикатовъ, предполагаемыхъ въ Отце, но еще въ беэраэличномъ единстве.—Апологеты и АлександрШская школа по­ шли на встречу интеллектуальнымъ запросамъ выс­ шихъ слоевъ хриспанскаго общества. По это имело и свои неудобства. Если море гностическихъ системъ I I в. грозило потопить хрпсйанство въ про­ цессе остраго паганизировашя, то ведь въ сущно­ сти на этотъ путь становилось и Б. апологетовъ. И къ нимъ приложимо недоумеше, какое у ТертулЛ1ана возбуждаете гностицизмъ: «какая же разница между Аеинами и 1ерусалимомъ, между академ1ей и церковью?» Этимъ объясняется другое течете въ Б., особенно на Западе, представленное Иринеемъ (ко- Ё[авлонъ при помощи нецъ П в.) и Тертулл1аномъ. Ириной отклоняетъ по­ пытки понять Христа, какъ стоичесшЙ Логосъ. Онъ боится этого дерзновения мысли: оно можетъ испепе­ лить христианство. Онъ укрощаетъ логику авторитетоиъ символа и предавая. Для него главное не въ томъ, какъ думать, а въ томъ, какъ жить и спастись: онъ ищетъ не удовлетворена головы, а успокоешя сердца. Его Б. управляютъ мотивы не философские, а чисто-релипоэные. Онъ желаетъ обезпечить людямъ безсмертную жизнь, нетлёше и обожествление. «Слово Bofflie сделалось темъ, что и мы, чтобы насъ сделать темъ, что есть оно». В. Иринея представляло господствующее течете эпохи. Но оно имёло крупные изъяны: оно преграждало разуму доступъ къ уяснению отношешй между ли­ цами Троицы. Учете о Троице безъ такого уяснешя, въ виду существовашя политеизма, могло оказываться соблазнительными Превосходно изо­ бражаете это Тертулл1анъ: «умы простые и, можно сказать, невежественные, равно какъ люди неуче­ ные, составляюпце больпгую часть верующихъ, видя, какъ человекъ, вследств1в символа вёры, отъ многобож!я переходите къ единому истинному Богу, забываютъ, что надобно не только признавать Его единымъ, но и верить всему домостроительству. Они симъ домостроительствомъ обыкновенно сму­ щаются. Они вошюте, что мы проповедуемъ двухъ и трехъ боговъ. Что же до нихъ касается, то они исповедуютъ единаго Бога. Monarchiam tenemus, говорятъ они». Понуждаемая этими мотивами, богослов­ ская мысль для устранешя эатруднешй пошла двумя путями: те, для кого дорога была логика, въ интересахъ мыслимости отвергаютъ ипостасное бытае Логоса и во Христе признаютъ человека, въ которомъ не во­ плотилось, а только действовало божество; а те, для кого дорога была вера, кто не могъ не видёть во Христе Бога, признаютъ Его воплощешемъ единаго Отца. Все эти учен1я отстаивали Божескую monarchiam и поэтому известны подъ именемъ монархлаискихъ. Они все выступили на сцену въ конце I I и въ начале I I I в.—Монарх1ансшя доктрины, въ конце концовъ, были вытеснены основнымъ тече­ т е мъ, потому что оне въ сущности не решали про­ блему, а отрицали ее. Но они сделали неизбежной логически и психологически твердую постановку вопроса о различи лицъ въ божестве. Такую по­ становку мы находимъ, между прочимъ, у Оригена, доктрина котораго оказала громадное вл1яше на все последующее р а з в и т Б. Въ конце концовъ, его попытка потерпела неудачу. Это было неизбежно: на неудачу обречена каждая система, которая ло­ гику релипознаго сознания хочетъ сдёлать ЛОГИКОЙ философской мысли. Оригенъвъраэъяснеше единосушдя и равенства Логоса съ Отцомъ прибегаете къ построешямъ, которыя напоминаюте неоплатонизмъ. Логосъ есть излучение,силы Бонаей—vapor virtutis Dei. Туте Оригеыу ничего не стоило удер­ жать равновесАе въ свопхъ суждешлхъ. Но, когда приходилось метафизическую концепцию Слова скрёплять съ 1исусомъ евангельской исторш, онъ впадалъ въ непоследовательность, проводилъ субординащонизмъ. За Оригеномъ пошло ар1анство. На­ выки мысли той эпохи были таковы, что большин­ ство могло признать 1исуса всемъ, только не единосущнымъ Сущему. Отсюда колоссальные успехи атанства. Но отсюда же и грандиозная борьба I v в., потому что церковныя массы, минуя запросы логики, требовали обожешя, а оно могло быть дано только Ьогомъ, Сыномъ Божшмъ, единосущнымъ Сущему. Таковы воззрешя главнаго поборника православ!я и противника ар1анства. Аеанас1я. Кризисъ, цережитый церковью во время трпнитар-