* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

629 БЕЗСИФОННЫЕ—БЕЗСМЕРТИЕ ДУШИ 630 темъ половыхъ иэлишеетвъ, неврастешн и заболе­ ваний спинного мозга и перифернческихъ нервовъ. Impoteutia generandi состоитъ въ невозможности введет"я семени въ половые пути женщины. Это зависать, чаще всего, отъ врожденнаго или npiобрт>тоннаго (напр., вследств1е перелоя) отсутствий семени въ съменныхъ желеэахъ (асперматизмъ), лли отъ непопадания ого въ маточный рукавъ при сонтп'н изъ-за пороковъ развипя (гипоспадня) паи заращеHifl сЬмя выносящихъ путей. Б. къ соитш влечетъ за собоио, разумеется, и Б. къ оплодотворению. Ле­ чение Б. къ оплодотворевтю возможно только въ техъ случаяхъ, где механическое препятствие къ выбрасываний семени въ маточный рукавъ устранпмо хирургическимъ путемъ. Б. нсъ соитш можетъ быть излечено, если могутъ быть устранены те нервно-пси хпчесшя заболевания, которыя явились причиною Б. (напр., неврастения); это достигается посредствомъ водолечения, внушения и укрепляющаго режима. Возбуждающий половую энерпю средства ^охнмбпнъ, кантаридпнъ и пр.) обыкновенно не достигаютъ плели, такъ какъ эффектъ ихъ очень кратковременный. Ф. Чистовичъ. Б е з с н ф о п н ы я , см. Пластинчатожаберный. Б е з с к о р б н а я , станица, Баталпашинскаго отдела, Кубанской области, на левомъ берегу р. Урупа. 13 315 жителей (1910). Ъ е з с м е р т 1 е д у ш и . Учете о безсмерлп души вошло въ философа извне, какъ такое уче­ ние, которое явилось не реэультатомъ философскаго изследовашя, но къ которому философия лишь при­ способлялась ради практическихъ и релипозныхъ целей. Взглядъ ва человека, какъ на состоящего нзъ двухъ существъ, изъ коихъ одно, более тонкое u подвижное, можетъ временно или окончательно покидать другое и существовать отдельно, имелъ свое правдоподобное, на первый взглядъ, основание въ явлешяхъ сна и обмороке, когда одушевляющее начало какъ бы покидаетъ свою грубую телесную оболочку, сохраняя, однако, способность вернуться въ нее. Аналогия этихъ явлений съ явлениями смерти легко могла привести къ убежденно, что последняя состоитъ также въ оставлевш тела душою, и что, следовательно, последняя после смерти окончательно освобождается отъ тела и живетъ своею само­ стоятельною жизнью. Эта аналогия проявилась и въ томъ, что у многихъ народовъ вознписло вер о ваше въ имеющий когда-либо последовать возвратъ души въ тело (воскресеше мертвыхъ), вероваше, при­ водившее, напримеръ, древнихъ египтлнъ къ яаботамъ о сохранены труп овъ. Разъ возникши, вера въ загробное существовало души стала орудиемъ практическихъ и релипозно-нравственныхъ цёлей, первоначально грубыхъ, впоследствш же более утонченныхъ и возвышенныхъ. Души умершихъ образовали въ представлешяхъ оставшихся живыми людей особый миръ невидимыхъ, но деятельныхъ существъ, которымъ приписывались то благотворное, то вредное влияше на собьгтня жизни, и которыхъ поэтому надлежало располагать къ себе обрядами, заклинаниями и жертвоприношениями. Различный явления повседневной жизни — перемены погоды, неурожаи или избытки хлеба, болезни людей и домашнихъ животныхъ и т. п., нашли себе удобо­ понятное и казавшееся практичеекп-ценнымъ объ­ яснение. Оъ другой стороны, релппозно-нравственное сознаше людей также нашло себе въ этомъ вероваши удовлетворявшее его и практически-полезное выражеше. Съ пошитемъ загробной! жизни души сопряглось поняло о воздаяши ей за дела прежней земной жизни, служившее утешенйемъ людлмъ, обездоленнымъ на земле и пугавшее ллопамеренныхъ страхомъ будущаго наказания за совершенные ими грехи. Съ развипемъ духовной культуры эти сравни­ тельно низменные мотивы веры въ загробную жизнь дополнились мотивами более высокими. Тайна, по­ всюду окружающая человека въ его скоротечной земной жизни, возможность, неожиданнаго и случайнаго крушения самыхъ высокихъ его замысловъ, постоянно угрожающая ему разлука съ дорогими для него существами, невольно скловяютъ его къ надежде на будущее, более высокое и прочное су­ ществований, сопровождающееся непрерывнымъ расцветомъ его духовныхъ силъ и вечно-продолжаю­ щимся союэомъ съ теми, кого онъ любить. По­ этому совершенно понятно, что вопросъ о безсмертии души сталъ вопросомъ, съ которымъ оказа­ лись связанными глубоиае духовные интересы, и что онъ, танин мъ образомъ, нзъ области миеовъ и суеверий перешелъ въ область философш, ко­ торая поставила себе одною изъ задачъ д о к а ­ з а т ь Б. д у ш и . Основнымъ тезисомъ всехъ философскихъ докаэательствъ Б. души служило то положение, что смерть противоречить самому понятш души, что сама сущность души исклничаетъ возможность ея уничтожения. Этотъ теэисъ главный въ платоновскомъ разговоре «Федонъ». Онъ же, только более систематически развитый, перешелъ и въ новую догматическую философию. Получилъ господство взглядъ картезианской фило­ софии на душу, исаисъ на с у б с т а н ц ^ , непосред­ ственно постигаемую въ акте самосознания. Не­ посредственное постпжеше указываетъ на то, что у бе ждете въ бытш души совершенно достоверно; субстанщальность ея указываетъ на ея единство и, следовательно, на невозможность для нея распасться, какъ распадается тело. Это учение о душе победо­ носно противостало всемъ нападкамъ скептицизма. Самъ КЗмъ, въ конце концовъ, долженъ былъ при­ знать, что единство самосознашя есть, съ его точки зрешя, фактъ непонятный. Потребовалась вся острота критики Канта для того, чтобы обнаружить софи­ стический характеръ догматическаго доказательства Б. души, основаннаго на признаши ея субстанциаль­ ности. Кантъ показалъ, что «я», эта твердыня догма­ тической психолопи, есть вовсе не субстанция, а лишь постоянное логическое подлежащее всяпсой мысли,- и что, следовательно, делать отъ единства «я» какая-либо заключения къ свойствамъ души нетъ никакого основашя. Это положеше Канта навсегда разрушало призракъ умозрительной психо­ логии со всеми ея выводами (чего нельзя сказать о результатахъ критики Канта по отношошио къ умо­ зрительному богословию). Со времени Канта всякое теоретическое доказательство Б. души, основанное на уиоэрительныхъ началахъ, сделалось совершению тщетною попыткою. Правда, стремление къ теоре­ тическому доказательству этого верования, изгнан¬ ное изъ области умозрительной, напило себе отчасти приютъ въ области опытной. Спирптизмъ и родствен¬ ная съ нимъ телепатия являются ныне въ некото­ рыхъ кругахъ средствами такого доказательства. Но это средство не можетъ быть признано за действи­ тельное. Даже если признать подлинность многихъ спиритическихъ и телепатическихъ явлешй, все л;е нетъ ни малейшаго доказательства того, чтобы деятели, птроизводяпнде эти явлешя, были особыми духами, темъ более духами умершихъ людей. Та­ кимъ образомъ, теоретическая область возможныхъ докаэательствъ Б. души въ настоящее время должна считаться исчерпанною безъ всякаго положите.! ьнаго результата. Примерь Канта поучителенъ, од­ нако, еще и въ томъ отношенш, что его отрицание теоретическаго доказательства Б . души вовсе не