* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

423 Блтюшковъ 424 къ «зрелищу чудесной природы», къ «чудесаыъ нскусствъ», Б. выхлопоталъ себё назначеше ва дипло­ матическую службу въ Неаполь (1818 г.)," но слу­ жилъ плохо, быстро пережилъ первый восторжен­ ный впечатления, не нашелъ друзей, участие кото­ рыхъ было необходимо зтой нъжной дупле, и сталъ тосковать. Въ 1821 г. онъръшилъ бросить и службу и литературу и переъхалъ въ Германш. Здесь онъ набросалъ свои последний поэтичесшя строки, полвыя горькаго смысла («Завещание Мельхиседека»), слабый, но отчаянный вопль духа, погибающаго въ объятпяхъ безумия. Въ 1822 г. онъ вернулся въ Pocciio. На вопросъ одного пзъ друзей, что напи­ салъ онъ новаго, Б. отвътилъ: «что писать мвъ и что говорить о стихахъ моихъ? Я похожъ на чело­ века, который не дошелъ до цели своей, а несъ онъ на голове сосудъ, чемъ-то наполненный. Сосудъ сорвался съ головы, упалъ и разбился въ дребезги. Поди, узнай теперь, что въ немъ было!» Пробовали лечить Б., несколько разъ покушавшагося на само­ убийство, и въ Крыму, и на Кавказе, и за границей, но болезнь усиливалась. Умственно Б. ранее всёхъ своихъ сверстниковъ выбылъ изъ строя, но физи­ чески пережилъ почти всехъ ихъ; онъ умеръ въ родной Вологде 7 июля 1855 г. Въ русской литера­ туре, при незначительномъ абсолютномъ значеши, Б. имеетъ крупное эначеше предтечи самобытнаго, национальнаго творчества. Онъ стоить на рубеже между Державинымъ, Карамзиными Озеровымъ, съ одной стороны, и Пушкинымъ, съ другой. Пушкинъ называлъ Б. своимъ учителемъ, и въ его творче­ стве, въ особенности юношескаго псршда, есть много следовъ влияния Б. Свою поэтическую дея­ тельность, завершившуюся такимъ скорбнымъ аккордомъ, онъ началъ анакреонтическими мотивами: «о, пока беэценна младость не умчал ася стрелой, пей изъ чаши полной радость»... «друзья, оставьте приэракъ славы, любите въ юности забавы и сейте розы на пути»... «скорей эа счастьемъвъ путь жизни полетимъ, упьемся сладострастьемъ и смерть опереднмъ, сорвсмъ цветы украдкой подъ леэвиемъ косы и ленью жизни краткой продлимъ, продлиыъ часы!» Но эти чувства не все п не главное въ Б . Сущность его творчества полнее раскрывается въ элегплхъ. «Навстречу внутреннему недовольству его —гово­ рить его бюграфъ — шли съ запада новыя лите­ ратурный велик; типъ человека, разочаровавнаго жизнью, овладевалъ тогда умами молодого поколе­ ния... В., быть-иожетъ, одинъ изъ первыхъ русскихъ людей вкусплъ отъ горечи разочарования; мягкая, избалованная, самолюбивая натура нашего поэта, человека, жившаго исключительно отвлеченными интересами, представляла собою очень восприимчи­ вую почву для разъвдающаго влияния разочарован­ ности... Этою живою впечатлительностью и нежною, почти болезненною чувствительностью воспиталось высокое дароваше лирика, и онъ нашелъ въ себе силу выражать самыя глубокий движения души». Въ ней отражения мировой скорби смешиваются съ следами личныхъ тяжелыхъ переживаний. «Скажи, мудрецъ младой, что прочно на земли? где постоянно жизни счастье?»—спрашиваетъ Б. («Къ другу», 1816): «мпнутны странники, мы ходимъ но гробамъ, все дни утратами считаеиъ... все здесь суетно въ оби­ тели суетъ, приязнь и дружество непрочно...». Его терзали воспоминаний о неудачной любви: «О, па­ мять сердца, ты сильней разсудка памяти печальной»... («Мой гений»), «ничто души не веселить, души, встревоженной мечтами, и гордый умъ не победить любви—холодными словами» («Пробуждеше»): «на­ прасно покидалъ страну моихъ отцовъ, друзей души, блестящий искусства и въ шуме грозныхъ битвъ, подъ тешю шатровъ, старался усыпить встревожевныя чувства! Ахъ, небо чуждое не лечить сердца ранъ! Напрасно я скитался изъ края въ край, и грозный океанъ эа мной ропталъ и волно­ вался» («Разлука»). Въ эти минуты его посещало сомнете въ себе: «я чувствую, мой даръ въ поэзш погасъ, и муза пламенникъ небесный потушила» («Воспоминания»). Къ элегпямъ принадлежитъ и лучшее иэъ всехъ стихотворений В., «Умирающий Тассъ». Его всегда пленяла личность автора «Осво­ божденная 1ерусалима», и въ своей собственной судьбе онъ находилъ нечто общее съ судьбою птальянскаго поэта, въ уста котораго онъ вложилъ грустное и гордое признание: «Такъ! я свершилъ назначенное Фебомъ. Отъ первой юности его усерд­ ный жрецъ, подъ молшей, подъ раэълрсннымъ небомъ я пЬлъ величий и славу прежнихъ дней, и въ уэахъ я душой не изменился. Музъ сладостный' восторгъ не гасъ въ душе моей, и гений мой въ страданьяхъ укрепился... Земное гибнотъ все—и слава, и венецъ, искусствъ и музъ творенья вели­ чавы... Но т а м ъ все вечное, какъ въченъ самъ Творецъ, податель намъ венца небренной славы, тамъ все великое, чемъ духъ питался мой»... Рус­ сшй классицизмъ въ поэзш Б. пережилъ благоде­ тельный поворотъ отъ внешняго, ложнаго напра­ вления къ здоровому античному источнику; въ древности для Б . была не сухая археология, не арсеналъ готовыхъ образовъ и выражешй, а живая и близкая сердцу область нетленной красоты; въ древности онъ любилъ не историческое, не про­ шедшее, а надъ-историческое и вечное—антологию, Тибулла, Горация; онъ переводилъ Тибулла и гре­ ческую антологию. Онъ ближе всехъ своихъ современнниковъ, даже ближе Жуковскаго, разпообра3ieMb лирическихъ мотивовъ и, особенно, внешними достоинствами стиха, подошелъ къ Пушкину; изъ всехъ предвеспй этого величайшаго явления рус­ ской литературы Б. самое непосредственное и но внутренней близости, и по времени. «Это еще не пушкинские стихи — сказалъ Велпнсшй объ одной нзъ его пьесъ,—но после нихъ уже надо было ожидать не другихъ какихъ-нибудь, а пушкинскихъ. Пушкинъ называлъ его счастливымъ сподвижниисомъ Ломоносова, сделавши мъ для русскаго языка то же самое, что сдёлалъ Петрарка для итальянского». До сихъ поръ остается въ силе его лучшая оценка, данная Белинскимъ. «Страстность составляетъ душу no33iu В., а страстное упоеше любви—ея паеосъ... Чувство, одушевляющее Б., всегда органически жизненно... Грация—неотступный спутникъ музы Б., что бы она ни пела»... Въ прозе, беллетристической и критической, Б. выказалъ себя, какъ назвалъ его Белинсшй, «превосходейшимъ стплистомъ». Его особенно занимали вопросы языка и стиля. Литера­ турной борьбе посвящены его сатирическая произ­ ведения—«Певецъ въ беседе славявороссовъ», «Ви­ дение на берегахъ Лоты», большая часть эпиграммъ. Б. печатался въ разныхъ журналахъ и сборнпкахъ, а въ 1817 г. Гнедичъ издалъ собраше его сочинений, «Опыты въ стихахъ и прозе». Затемъ сочинения Б. вышли въ 1834 г. («Сочинения въ прозе и стихахъ», изд. И. К Глазунова), въ 1850 г. (изд. А. Ф. Смирдина). Въ 1887 г. вышло монументальное класси­ ческое иэдаше Л. Н. Майкова, въ трехъ томахъ, съ примечаниями Майкова и В. И. Саитова; одно­ временно Л. Н. Майковъ выпустилъ однотомноо, общедоступное по цене издаше, а въ 1890 г. деше­ вое издаше стихотворений Б. съ небольшой вступи­ тельной статьей (изд. редакции «Пантеона Литера­ туры»). Л. Н. Майкову принадлежитъ обширная биография Б. (въ 1 т.. изд. 1887 г.).—Ср. А. Н. Пъгщ