* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

741 АКСАКОВЪ 742 шде ц совещательные голоса»? (СПБ., 1906); «Во­ просъ о приходе въ предеоборноыъ прпсутствш» («Церковный Голосъ», 1907), «Основы церковнаго суда» (тамъ же, 1907). Ему же принадлежитъ отвъ'тъ на книгу Н. Морозова о происхождения Апо­ калипсиса: «Безпредельность невежества и Апокалнпспсъ» (СПБ., 1908). Некрологъ А. см. въ «Церковпомъ Вестнике» за 1909, № 16. А к с а к о в ъ , . С е р г е й Т и м о ф е е в и ч ъ , зна­ менитый pyccirifi писатель. Отпрыскъ стариннаго дворянскаго рэда, А. несомненно имелъ въ детстве жпвыя впечатленш гордаго семейнаго сознашя этой родовитости. Герой прославившей его автобюграфш, дЬдушка Степапъ Михайловичу мечталъ о внуке именно какъ о продолжателе «знаменитаго рода Шимона»—сказочнаго варяга, племянника ко­ роля норвежскаго, выехавшаго въ Pocciio въ 1027 г. С. Т.—сынъ Тимофея Степановича А. (1759—1832) л Марш Николаевны Зубовой, дочери помощника орепбургскаго наместника, род. въ Уфе 20 сен­ тября 1791 г. Любовь къ нрпроде — совершенно чуждую его матери, насквозь горожанке — будущдй писатель унаследовалъ отъ отца. Въ первоначальномъ развитш' его личности все отходптъ на второй планъ предъ воздейств1емъ степной при­ роды, съ которой неразрывно связаны первое пробуясдеше его наблюдательности, его первое жизнсощущеше, его раншя увлечешя. Наряду съ при­ родой, крестьянская жизнь вторгалась въ пробу­ ждающуюся мысль мальчика. Крестьянсюй трудъ возбуждалъ въ немъ не только сострадаше, но и уважеше; дворовые были с в о и не только юриди­ чески, но и душевно. Женская половина дворни, какъ всегда, хранительница народно - поэтическаго творчества, знакомила мальчика съ песнями, съ сказками, съ святочными играми. И «Аленьшй цветочекъ», записанный много летъ спустя по памятп о разсказе ключницы Пелаген,—случайный обрывокъ того огромнаго Mipa народной поэзш, въ ко­ торый вводили мальчика дворня, девичья, деревня. Но ранее народной литературы пришла, городская, по преимуществу переводная; старый пр1ятель ма­ тери Аничковъ привелъ мальчика въ неистовый восторгъ разрозненной коллекщей «Детскаго чте­ шя» А. И. Новикова. Въ мipъ стихотворной лирикп ввела его «Детская бпблютека» Кампе, переведен­ ная Шншковымъ; громадное впечатаете произвели па* него также сочинешя Ксенофонта—«Анабазисъ» и HCTopia Кира младшаго. Это уже былъ переходъ отъ детскихъ книжекъ къ настоящей литературе. Съ характернымъ для него упоешемъ онъ погру­ зился въ «Рошаду» Хераскова и сочинешя Сума­ рокова; тутъ же его «сводили съ ума» сказки «Ты­ сячи и одной ночи», а рядомъ съ ними читались «Мои безделки» Карамзина и его же «Аониды». Длинный рядъ книжныхъ воспомпнанЩ А. показы­ ваешь, какъ мало молшо считать обстановку, въ ко­ торой прошло его раннее детство, заурядной обста­ новкой помещнчьяго захолустья X T l l l в. Довольно рано къ влiяIIiямъ домашнпмъ п дерсвенскимъ при­ соединились влшшя казенной школы. И казанская гимназш, куда А. поступилъ на деелтомъ году, и новый воспитатель, суровый и умный Карташевсшй, и товарищи, и новые интересы— все это сводилось въ целый Mipy благотворно влiявшiй на открытую впечатлешямъ душу. Гимназ1я была выше обычнаго уровня; даже по замыслу основателей, она доллша была представлять собой нечто болео законченное— нечто въ роде лицея. Въ гимпазш А. провелъ всего три съ половиною года, к о н е ц ъ которыхъ эапечат;г!шъ новыми литературными интересами. Это былъ, прежде всего, театръ, который всегда такъ занималъ А., особенно въ первой половине его литературной деятельности, и съ которымъ сблизилъ его това­ р и щ у Александръ Панаеву «охотникъ до русской словесности», «обожатель Карамзина», издатель ру­ кописна™ журнала «Аркадсше пастушки», въ ко­ торомъ не решился, однако, принять учаспе А., по­ писывавши! втайне. Черезъ годъ съ лншнимъ—въ университете—А. уже самъ издавалъ журналъ вместе съ И. Панаевымъ. Онъ пробылъ въ университете, продолжая также брать уроки въ гпмназш, до 15V^ летъ, но эти полтора года много значатъ въ его раз­ витш. Трудно даже сказать, что сыграло здесь ббльшую роль: собираше бабочекъ или товарпщеыип журналъ, увлечете театромъ или литературные споры. Собственно «научныхъ сведешй»—какъ онъ самъ жалуется — онъ вынесъ пзъ университета не­ много: однако, что-то носилось въ воздухе аудитоpift, что-то заражало идеалнзмомъ пытливостн и знан!л. Французскш лекщй натуралиста Фукса, не­ сомненно, сыграли серьезнейшую роль въ .упроченш той врожденной наблюдательности А., которая впо­ следствш давала И. С. Тургеневу право ставить его въ известныхъ отношешяхъ выше Бюффона. Здесь онъ осмыслилъ свою любовь къ природе здесь закрепилъ любовь къ литературе. Среди казанскихъ гимназистовъ, пламенно, но поверхностно преклонявшихся предъ Карамзиныму одинъ А. ока­ зался, после некоторыхъ колебашй, убъжденнымъ сто­ ронникомъ Шишкова. Въ университете затеяли спек­ такли. А. быстро выдвинулся среди юныхъ исполните­ лей; шумный успехъ сопроволсдалъ его выступления и окрылялъ его; онъ былъ даже руководителемъ любительскаго кружка. Репертуаръ былъ для своего вре­ мени довольно прогрессивный: не только «коцебя тина», но и отрывки изъ «Разбойниковъ> Шиллера. Начинающей артистъ нагаелъ высошй образецъ въ актере п драматурге Плавилыцшсове, казаношя гастроли котораго сопровождались восторгами весьма юнаго студенчества. Получивъ отъ университета аттестатъ «съ проппсашемъ такихъ наукъ, кашя зналъ только по наслышке и какихъ въ универси­ тете еще не преподавали», А. провелъ годъ въ де­ ревне н въ Москве, а затемъ переехалъ съ семьей въ Петербурга. Карташевсшй уже приготовнлъ для своего питомца должность переводчика въ комис­ сш составлешл законовъ, где онъ самъ состоялъ помощникомъ редактора. Въ Петербурге произошло первое сблплсеше А. съ литературными деятелями— какъ и молено было ожидать, но теми, которые лвяллись представителями прогресенвныхъ течешй въ литературе. Онъ сблизился съ артистомъ Шушсриныму бывалъ у адмирала Шишкова, познакомился со многими актерами и писателями, ещо более пламенно увлекался театромъ, много беседовалъ о литературе, но ни изъ чего не видно, чтобы какш бы то пи было искашя въ той или другой области занимали его. О политической мысли и говорить нечего; она проходила мимо пего, и онъ вполне при­ соединялся къ вкусамъ Шишкова. Князь Шихматовъ казался ему великпмъ поэтомъ. У Шишкова собирались Дсрлсавинъ и Дмитр1еву гр. Хвостову князь Шаховской и друпе, составивппе потомъ кон­ сервативную «Беседу русскаго слова»; литературный авторитетъ стариковъ былъ незыблемъ. Въ ихъ высокомъ стиле перевелъ А. софоклова «Фплоктета»— конечно, съ французскаго перевода Лагарпа,—it «Школу мужей» Мольера, причемъ, по позднейшему признанно автора, эта «комед!л отчасти переложепа на pycciue нравы, по существовавшему тогда вар варскому обычаю». Въ эти годы А. жилъ то въ Пе­ тербурге, то въ Москве, то въ деревне. После же­ нитьбы (1816) на Ольге Семеновне Заплатиной 24*