* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

145 АВГУСТИНЪ 146 полетъ фантаз!и. Потрясаешь и волнуешь геройское усил1е обнять ьпръ идеею, подчинить ей волю и чув­ ства людей, дать полное впросозерцаюе, начертать лишю поведешя. По признать грандшэный онышь строительства великаго храма гармоничнымъ произведошемъ всеобъемлющаго духовнаго зодчества невозможно. Авторъ хошвлъ одухотворить изображеHie судебъ человечества, развивающагося подъ непрерывнымъ действ1емъ промысла Бож1я отъ начала •до конца, всеобновляющею струею свътлаго про­ гресса. Но суровость его учешя о благодати, заключптельнымъ актомъ которой было образоваше. хрпспанства, сковываешь движеше истор1и иммобилизмомъ предписаняаго идеала, уже достигнутаго, но доступнаго немногимъ. Стремлеше въ вечное Царство Bomie чрезъ высшее напряжеше воли къ духовному совершенству подсекается картиною неизбежныхъ для массы вечныхъ же и страшныхъ адскихъ мукъ, лишь слабо смягченною Teopiero возможнаго для людей частичнаго улучшешя и переходнаго состояшя чистилища. Роковая пропасть между свободою и благодатью осталась разверстою, и безбрежный образъ Божьяго Царства подавленъ огранпченнымъ поняиемъ о земной церкви, густо окрашеннымъ правовыми реминисценщями римскаго деспотическаго государства. Все главныя основы не только теократическаго католичества и исторпческаго папства, но даже воинствующей церкви, съ отлучешями и инквизицдонными лозунгами, преследовашемъ совести и релипозными крестовыми по­ ходами,—находяшь здесь свое начало, и страстно желанный покой последняго слова релипозной истины разрушается въ непримпренномъ противо­ борстве грубыхъ требовашй и постоянно меняю­ щихся интересовъ преходящей жизни съ возвышен­ ны мъ порывомъ къ вечному идеалу.—5) Обшдя з а м в ч а н 1 я объ и д е я х ъ п л и ч н о с т и А. Вл1яHie его въ и с т о р 1 и ч е л о в е ч е с к о й мысли.— Въ предшествующихъ строкахъ обнаружены лишь главныя основы натуры и творчества А., и сделана попытка сопоставлешя только существеннейшпхъ элементовъ его учешя. Но п въ немногихъ данныхъ сами собою вырисовываются, съ одной сто­ роны, богатство его гешя, съ другой—трагическая борьба въ душЬ его сталкивавшихся стнхш, съ третьей же—крушеше титаническаго уешпя приве­ сти эту множественность къ единству, греховную бурю разрушающихъ другъ друга силъ, несогласимыя протнвореч1Я въ ответахъ на тайну м1роэдашл и назначеше человечества—къ вечному покою бла­ женной гармонш съ болесствомъ. Было отмечено, что раздвоеше мелсду умомъ и волею въ А. разре­ шилось победою последней; центръ тяжести лсизни его личности переместился изъ сферы интеллек­ туальной (познаше) въ моральную (релипозное поведеше), но устойчпваго равновЬЫя не получилось. Въ А. до конца совмещалось несколько душъ: мыс­ литель, ищушдй высшей правды «съ неверолтнымъ жаромъ сердца», лсаждушдй непосредственнаго обще­ ния съ Богомъ мистикъ-аскртъ; плачупцй за грехи ближнпхъ, добрый пастырь, учитель, утешитель и другъ, духовникъ и ходатай, моллщдй о милосердш Отца небеснаго, Бога любви, или грозный вождь власть имущей церкви, вооруясенный мечомъ карающаго Бога силъ. Рядомъ съ этимъ онъ стоишь передъ нами просто какъ бедная, заблудшая овца, распростертая на земле, юдоли зла и печали; на­ конецъ, въ немъ алеть первоклассная человеческая индивидуальность, человекъ въ полномъ п высшемъ смысле слова, испытывающей подъемъ и гордость отъ высокаго самочувств1я, самопроизвольно строяпцй счастье на мощи своего гешя, хотя и веруя сознательно, что этотъ гешй есть незаслуженный БожШ даръ. Все это проявляется въ А. не только въ различные перюды жизни, но сосуществуешь въ немъ всегда. Профессору князь Е. Н. Трубецкой пытается, возражая протестантекпмъ исторпкамъ (Рейтеру, Гарнаку), показать, какъ въ развивав­ шемся м1росозерцанш А. осуществлялось единство, въ частности, между учешемъ его о благодати и о церкви. Но это, кажется, не удается, и самъ авторъ признаешь неизбежность противореча въ заключительномъ аккорде жизнп А. (стр. 222,259). Въ соэнанш А. сошлись все потоки раньше струившейся хриспанской мысли (см. въ «Истор1яхъ догматовъ» Н а гn a c k ' a , L o o f s ' a и S e e b e r g ' a указашя связи А. съ более ранними теологами и философами хришанства); но ихъ воды не слились въ немъ въ однородную, прозрачную влагу, и волны каждаго попеременно выступаютъ впередъ, оттеснял друпя или болезненно сталкиваясь съ ними, смотря по тому, какое властное требоваше идеализацш лсизни выдвигалось на первый плапъ. А. оказался не въ силахъ примирить разумъ съ верою, изеледоваше съ откровешемъ, свободу съпровиденщальною необ­ ходимостью, подвпгъ и заслугу съ даровою милостью творца избраннымъ творешлмъ, преду становленность судьбы всего человечества съ идеею воспитывающаго града Бож1я и даже насшия надъ совестью. Острый конфликтъ между преэрешемъ къ Mipy ( а с к е т и з м о м ъ ) и господствомъ надъ нимъ (теократ1ею) коренится уже въ его идеяхъ. Неприми­ римая борьба между смирешемъ безпомощностп и героизмомъ совершенствовашя себя, людей и Mipa наполняетъ его духъ и роднишь со страдающимъ человечествомъ это сердце, такъ страстно стремившееся къ сл1лшю съ Ъогомъ въ въчномъ блаженстве. Можетъ-быть, такая недостроенность или неодностильность есть роковая необходимость всякой индивидуальной системы, разечитывающей на универсальную обязательность. Но эти дис­ сонансы въ соэвуч}лхъ финала, доллсенствовавшаго стать торлсоственнымъ гимномъ победоносной религш-церкви, не разрушаютъ у А. гешальности частей великой симфоши и огромнаго эначешя ея мотивовъ въ исторш человеческаго духа.—А. далъ к а т о л и ч е с т в у въ основе все, что ему было нуясно для дальнейшего самостоятельпаго раэвнт!я догматики, этики, церковнаго строя и права, дисци­ плины. Но въ немъ остались живыми и болЬе свободныя отъ «вероисповедной» доктрины (церковь) «обще-хриспаншя» идеи, чувства и чалшл (Хри­ стовы заветы). Наконецъ, и еще более широкая база «релипознаго начала» вообще (вера, богопознаше) делаешь А. волнкимъ цептромъ, узломъ въ исторш мысли всехъ эпохъ и народовъ. Замкнувъ, какъ часто (но неверно) говоришь, древность и открывая новый рядъ вековъ самостоятельная хрпсианскаго будущаго, А. не отринулъ прошлаго, принеся его (будто бы) въ мсертву будущему. Ставъ обоснователемъ того, что (таклсе неправильно, слиш­ комъ расплывчато) именуютъ «средневековымъ Mipoсозерцашемъ», т^е. системы жизни, объятой и под­ чиненной пололсительной релипи католическаго хрпсианства, онъ самъ остался весь объять вели­ кими вдохновениями и преданиями античной куль­ туры. И онъ действовалъ на потомство не только какъ хрпст1анинъ-богословъ, князь церкви, но и какъ философъ-платошансцъ и цпцерошапецъ, какъ художннкъ, поэтъ (всргил1анецъ), какъ устроитель классической школы для хриспанскаго общества (органъ связи мелсду двумя культурами), и какъ обще­ человечески м1роведъ, вождь познашя, истолкова­ тель души. А. во всеобъемлющемъ содержании своего