* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

культурные стереотипы швейцарцев далеко не всегда способствуют формированию реального многоязычия (во французских кантонах не хотят ни употреблять, ни учить немецкий язык). Языковая ситуация в Финляндии во многом уникальна, ибо шведский язык, носителями которого сегодня являются 5% населения страны, наряду с финским является государственным и преподается во всех школах страны. Такая ситуация объясняется историческими причинами и тем фактом, что, как говорят сами финны, шведский язык на протяжении нескольких столетий был языком культуры, языком образованной части населения. Сегодня ширятся голоса тех, кто ратует за отмену государственного статуса шведского языка, а ученики школ на востоке страны, где шведы практически не живут, нередко владеют шведским весьма неудовлетворительно. Более того, финский и шведский премьеры, говорившие ранее во время официальных переговоров по-шведски, теперь, как правило, общаются на английском. Историческая практика убедительно свидетельствует, что этнополитика в демократическом обществе не должна строиться на политической целесообразности и, тем более, — этноцентризме (или культурном расизме), а может опираться только на нормы права. При этом речь идет именно об индивидуальных правах (правах личности), поскольку идея групповых прав (прав народов) является весьма спорной. Любые права предполагают одновременно и обязанности, а также санкции в отношении нарушителей прав и тех, кто пренебрегает обязанностями, т.е. в отношении субъектов права. Субъектом права не может выступать культурное сообщество (не путать с организацией, имеющей юридический статус, например, фармацевтической фирмой), у которого нет опре20