* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

УТОПИЯ Наметившееся у Мора смешение метафизического и физического пла нов бытия, удачно названное С.И. Гессеном «оконечниванием абсолют ного», станет в дальнейшем одной из определяющих черт утопизма как типа сознания и способа отношения к действительности. У Кампанеллы проявилось и еще одно существенное изменение ха рактера утопической мысли: в его лице философ утопист соединяется с революционером, — свою утопию он пишет не ради постижения ис тинного смысла социальных реалий и не ради предложения социально го идеала, но как политическую программу социальных преобразова ний сначала в родной Калабрии, а затем благодаря неотразимому влиянию силы этого примера и во всем мире. Вслед за метафизическим преодолевается и пространственно временной барьер между реальным и идеальным мирами и ставится задача воплощения этой ценностной альтернативы. Этот шаг наиболее решительно был сделан в эпоху Про свещения и Французской революции, когда утопия из занятия интел лектуалов и художников, из игры воображения и отвлеченного размыш ления стала превращаться в «практическую теорию», обретая функции идеологии и политики. Вдохновленная и захваченная идеей прогресса, философия Просвещения восприняла утопическую мечту о лучшем совершенном мире как мечту о будущем мире. На смену виднеющему ся на горизонте «топосу» приходит светящийся где то в исторической перспективе «хронос», и поиск иного места сменился стремлением в будущее время. То, что в начале было возможно лишь метафизически, постепенно стало мыслиться возможным и физически. С этого момен та утопия покидает сферу чисто духовного поиска, вырабатывающего прекрасные идеалы, обращенные к воображению и чувству человека и призванные развивать и обогащать их, и становится активным элемен том социально практического сознания, фундаментом политических программ, требующих своей реализации. Унаследованная от Платона вера в магическую силу идеала, способного побеждать мир в силу своей убедительности и привлекательности, дополнилась в утопическом со знании убеждением в возможности насильственного воплощения прин ципов разумного и совершенного социального порядка. От античности и до Нового времени преобладали «пространствен ные» утопии, в которых некое совершенное общество помещалось в отдаленном, ранее неизвестном месте (например, остров Океания, Уто пия, Атлантида или страна Икария), но по мере освоения человеком географического пространства Земли местопребывание совершенного общества перемещалось либо за пределы земного шара, в космические дали, либо в очень отдаленное время. Этими приемами достигалась изо ляция изображаемого утопистом общества от реального мира, извест ного и привычного автору и читателям, что позволяло утопии служить неким условным образцом совершенства. Причем это была не абстрак тная теоретическая модель, а подробное, детализированное и последо вательное описание заведомо воображаемого, но точно локализован 565