* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АУТЕНТИЧНОСТЬ дении сближает его с общими для европейской философии конца XIX — первой половины XX в. негативными оценками социальных форм по вседневного поведения. Тем самым возникает центральный для интер претации размышлений Хайдеггера об аутентичности неаутентичности вопрос: представляют ли они собой чисто описательные либо оценоч ные категории. Хотя ряд интерпретаторов Хайдеггера склоняется в сто рону оценочной нейтральности и индифферентности этих рассужде ний мыслителя, другие (в частности, Д. Келлнер) высказывают сомнение в том, что введенное Хайдеггером различение полностью лишено оце ночных моментов. Во первых, эти понятия имеют оценочные коннота ции как в их повседневном использовании, так и в философских тек стах Кьеркегора, Ницше, Зиммеля, Шелера, к которым восходит рассматриваемая Хайдеггером дихотомия. Во вторых, определенные негативные коннотации содержит описание Хайдеггером в «Бытии и времени» «падения» от «Я» в неаутентичные способы бытия, в частно сти, описание им неаутентичного существования как поглощенности повседневной рутиной, «рассеяния» в таких неаутентичных способах бытия, как «толки с заключенной в них публичной истолкованностью», постоянный поиск развлечений и внешняя, поддельная суета попыток что то сделать и изменить, ничего на деле не изменяя. В третьих, обра щаясь к понятию А., он подчеркивает, что в основе его интерпретации лежит идеал человеческого существования, «фактичный идеал присут ствия» (с. 310). Это, по мнению Д. Келлнера, позволяет говорить об аксиологическом дуализме между аутентичным и неаутентичным спо собами бытия. В то же время, безусловно, рассуждения Хайдеггера имеют и когнитивный, описательный смысл. Однако другие люди, с ко торыми индивид соседствует в повседневности, составляют не только угрозу его индивидуальному существованию. Жить аутентично возмож но и в бытии с другими и в случае, если человеку удается смотреть на них именно как на других, т. е. воспринимать их как обладающих своим собственным бытием точно так же, как он обладает своим человече ским бытием (Dasein). В то же время наше восприятие других слишком часто соскальзывает в сторону отношения к ним как к анонимным су ществам. Когда другие превращаются в «они», акт коммуникации на рушается, т. е. диалог превращается в пустую болтовню, участники ко торой никогда не задаются вопросом, о чем они, собственно, разговаривают; они лишь обмениваются некими общепринятыми сло весными клише, все в этом случае понимается лишь поверхностно и при близительно, освобождая индивида от усилий подлинного понимания. Жизнь человека в этом случае как бы истончается, поскольку его пере живания всецело сориентированы на «их» ожидания, близкие к ожида ниям общественного мнения. Человек в этом случае не воспринимает мир как таковой, во всем его разнообразии и таинственности, красоте и ужасе. В таком способе бытия человек ищет прибежище у «них» как раз потому, что «они» сулят ему возможность избежать присутствия в 27