* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

8. j`ohŠ`khgl b Šrohje и семьи, превращение семьи из патриархической в неоэгалитарную1. Столь же неизбежным была и трансформация моральных норм, регулирующих отношения между полами. Но в условиях господства рынка и СМИ все это с неизбежностью привело к т. н. «сексуальной революции», которая означала снятие всех вообще норм, регулирующих отношения между полами, к сексуализации быта, к оскотиниванию человека. Поборники «сексуальной революции» ссылаются на происходящее освобождение человека от многовековых запретов. Но как хорошо сказал болгарский писатель Богумил Райнов: «Когда тягостные ограничения заменяются произволом, когда на место излишней стыдливости приходит наглое бесстыдство, когда тайна интимной жизни превращается в нахально разложенный и предлагаемый на каждом углу товар, когда естественная необходимость перерастает в разврат, в противоестественные бесчинства, уместно спросить: какова в конечном счете ценность такого освобождения и не является ли это освобождение освобождением от всего человеческого»2. Выше уже говорилось о непрерывно нарастающем при капитализме оскотинивании человека. Но нигде оно не проявляется так наглядно, как в отношениях между полами. Суть процесса превращения животного в человека заключалась в становлении принципиально новых, неизвестных в животном мире отношений, — социальных, которые не могли утвердиться иначе, как обуздывая зоологический индивидуализм. Становление общества было процессом ограничения, введения в жесткие социальные рамки проявления животных инстинктов, прежде всего пищевого и полового. Начав с обуздания пищевого инстинкта, становящееся общество окончательно утвердилось, стало готовым обществом только с ограничением, с введением в социальные рамки полового инстинкта. Без половых запретов подлинное человеческое обществе не может существовать.3 Поэтому происходящее при капитализме снятие всех ограничений и запретов в сфере отношения полов есть огромный шаг вспять, есть движение по пути, ведущему от общества к зоологическому миру и тем самым от человека к животному. Не могу в этой связи не напомнить о появлении на Западе большого количества работ, в которых на все лады доказывается, что человек суть не что иное, как животное, причем крайне мерзкое. Яркий пример — нашумевшая в свое время книга Десмонда Морриса «Голая обезьяна» (1967; рус. пер.: СПб., 2001). И дело не в отдельных книгах. Как уже указывалось (3.14.9), в западной мысли появились выдающиеся себя за науки направления, суть которых заключается в подходе к человеку как к одному из видов животных. Это — социобиология и этология человека. При капитализме получила колоссальное распространение даже не просто порнография, а, как писал тот же Б. Райнов: «…Порнография в ее наиболее уродливой форме — в форме извращений, фетишистских, гомосексулистских и садо-мазохистских навязчивых идей, которыми одержимы душевно больные люди. Именно наиболее отталкивающий вид порнографии и является самым характерным в современной эротической продукции Запада»4. Но порнография губительна не только в самой уродливой, но в любой форме. «Секс, — пишет И. Кристол, — также как и смерть — проявление одновременно человеческое и животное. Человеческие чувства и человеческие идеалы составляют часть этого животного проявления. Но когда половой акт совершается на глазах у публики, человек не видит (не может видеть) чувства и идеалы. Он может ви1 2 3 4 См.: Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М., 1974, 2010. Райнов Б. Массовая культура. М., 1979. С. 455. См. по этому вопросу: Семенов Ю.И. Как возникло человечество. М., 1966; 2-е изд. с новым предисловием и приложениями. М., 2002; Его же. Происхождение брака и семьи. М., 1974, 2010; Его же. На заре человеческой истории. М., 1989 и др. Райнов Б. Указ. раб. С. 455. 527