* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

4.4. nayhi und lhpnbni hqŠnphh симостью этих стран от него. Поэтому антипаракапиталистические революции с неизбежностью были направлены против зависимости от ортокапиталистических стран и тем самым и против ортокапитализма. Эти революции были освободительными, точнее, социорно-освободительными и антикапиталистическими. В одной части периферийных стран они были буржуазными антибуржуазными революциями, в другой полностью антибуржуазными. Момент борьбы против зависимости от ортокапиталистического центра выступал на первый план в тех периферийных странах, которые были колониями. Это было замечено, и революции в них было принято в нашей литературе называть национально-освободительными. В других странах периферии, которые хотя и были зависимыми, но формально сохраняли суверенитет, он не был столь отчетлив, но всегда имел место. Первыми революциями в паракапиталистическом мире были национально-освободительные движения в двух испанских колониях: на Кубе (1895) и на Филипинах (1896–1899). В XX в. за ними последовала целая серия революций в перифирийных странах: в России (1905–1907), Иране (1905–1911.), Турции (1908–1909), Китае (1911–1912), Мексике (1911–1917). Это была первая волна социорно-освободительных революций. Революция в России назревала давно. Отмена крепостного права в 1861 г. и последовавшие за ней другие реформы открыли дорогу капитализму. Однако развитие капитализма в России шло далеко не по прямой линии. В частности это выразилось в том, что в сельском хозяйстве на смену крепостническим отношениям пришли не столько капиталистические, сколько магнарные (отработочная система). А главное — российский капитализм возникал как капитализм периферийный, паракапитализм. Становление капитализма в России было одновременно и превращением ее в страну, находящуюся в зависимости от Запада. С конца XIX в. в страну шел поток капитала из стран центра в двух основных формах. Одна из них — инвестиции в русскую промышленность, которые, несомненно, способствовали индустриализации страны. Другая — займы, которые предоставлялись царскому правительству и использовались в разных целях, включая и вложения в производство. К 1915 г. иностранные инвестиции достигли суммы в 2224,9 млн золотых рублей. 32,3 % их приходились на Францию, 24,8 % — Великобританию, 19,8 % — Германию, 14,5 % — Бельгию, 5,2 % — США1. Под контролем иностранного капитала находились добыча железной руды и марганца, угля, нефти, платины, металлургическая, электрическая и электротехническая промышленность2. Во второй половине XIX в. стали быстро расти внешние долги. Цифры, приводимые разными исследователями, далеко не одинаковы, что во многих случаях связано с тем, что одни из них дают «чистый» государственный долг, а другие учитывают и гарантированные государством долги, прежде всего железнодорожные. Уже к началу 60-х гг. XIX в. внешняя задолженность правительства превышала 500 млн руб. К началу 90-х гг. она достигла 3 млрд руб.3. В вышедшей в начале XX в. работе крупного российского государственного деятеля Петра Христиановича Шванебаха (1848–1914), достаточно хорошо знакомого с состоянием экономики и финансов страны, «Денежное преобразование и народное хозяйство» (СПб., 1901) весь русский государственный долг на начало 1900 г. определен в 6150 млн руб., из которых около половины приходилось на за- 1 2 3 Оль П.В. Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоенной России. Л., 1925. С. 28. Зив В.С. Иностранные капиталы в русской горнозаводской промышленности. Пг., 1917. С. 112–117. Гиндин И.Ф. О величине и характере русского государственного долга в конце 1917 г. // История СССР. 1957. № 5. С. 171. 465