* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

3.14. hm{e (jpnle l`pjqhqŠqjni) qnbpelemm{e jnm0eo0hh nqmnb nayeqŠb` h dbhfryhu qhk hqŠnphh сходство англичан и голландцев перед туземцами из колоний зависит от превосходства их мозга, которое обуславливается превосходством крови, зависящим от пищи»1. В той же книге он связывает распространение на юге Европы католицизма, а на севере протестантизма с употреблением в первом регионе кофе, а в втором — чая. «Точные наблюдения показали, — писал Молешотт, — что чай изощряет ум, между тем как кофе окрыляет воображение»2. С распространением чая и кофе он связывает и рост образованности, начавшийся в XVIII в. Подобного рода взгляды сочувственно излагались выдающимся русским мыслителем, публицистом и литературным критиком Дмитрием Ивановичем Писаревым (1840–1868) в статьях «Физиологические эскизы Молешотта» (1861; Соч. Ч. 6. Пб., 1866; Полн. собр. соч.: В 12 т. Т. 3. М., 2001) и «Процесс жизни» (1861; Там же). Успехи в умственном и общественном развитии Европы он, например, связывал с разнообразием пищи вообще, с равновесием между мясной и растительной пище в частности. У европейца нет дикости, которая характерна для охотников, питающихся в основном мясом, и сонливости, присущей индусам, пищу которых составляют коренья и овощи. У европейца «мозг тянет из крови столько фосфора, сколько понадобится; работа мысли идет широким махом, возникают философские системы и художественные произведения, слагаются социальные теории и практические усовершенствования, является вера в силы человеческие и человеческое достоинство…»3. В рецензии на книгу Я. Молешотта «Учение о пище» (рус. пер.: СПб., 1863) пропагандировал такого рода взглядов и уже знакомый нам В.А. Зайцев (Избр. соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1934). В самое последнее время отзвуки такого рода взглядов можно найти в сочинении Теренса Макенны «Пища богов» (рус. пер.: М., 1995). 3.14.10. o!%",де…ц,=л,ƒм , !3““*= !ел,г,%ƒ…= -,л%“%-, *%…ц= XIX O …=ч=л= XX ". Это может показаться странным, но и в XX в. продолжал существовать провиденциализм. Он, в частности, отстаивался представителями русской религиозной философии конца XIX — начала XX вв. Так как эту философию сейчас всячески превозносят, то имеет смысл остановиться на ней. Привычным штампом сейчас стали слова о русском культурном ренессансе вообще и русском философском ренессансе в частности, имевшем место в конце XIX — начале XX в. Их повторяют все кому не лень, совершенно не вдумываясь в их значение. Это стало символом веры, но не предметом знания. А между тем задуматься над смыслом этих сакральных формул стоило бы. Слово «ренессанс» в переводе на русский язык означает «возрождение». О возрождении какого-либо явления можно говорить лишь в том случае, когда оно когда-то существовало, а затем погибло. Применение слова «ренессанс» для характеристики того, что происходило в Западной Европе в XIV–XVI вв. понятно. Гуманисты были убеждены, что в результате их усилий была возрождена погибшая, забытая античная культура. А какая же культура была возрождена в конце XIX — первой половины XX в. в России? Русская? Но она никогда не погибала. Но если не было гибели, то не могло быть и возрождения. Иначе говоря, все разговоры о русском культурном ренессансе конца XIX — начала XX в. — фраза, не имеющая реального содержания. Но эти хотя и пустые, но с рвением повторяемые слова были направлены на достижение определенной цели. Чтобы понять эту цель, перейдем от «русского культурного ренессанса» вообще к «русскому философскому ренессансу». Конечно, никакой гибели фило1 2 3 Молешотт Я. Физиологические эскизы. М., 1865. С. 7. Там же. С. 77. Писарев Д.И. Физиологические эскизы Молешотта // Соч. Ч. 6. Пб., 1866. С. 33. 375