* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

3. opnakel` nqmnb{ nayeqŠb` h dbhfryhu qhk hqŠnphh после осевого времени эти три линии стали все больше и больше расходится; что Европа в течение тысячелетий решительно совершала свой путь и принесла в мир радикальность, неведомую в такой степени ни Индии, ни Китаю1. Но суть дела вовсе, конечно, не в специфике древнегреческой философии. Вопреки утверждению Ясперса о том, что во все трех областях осевого времени в результате духовного переворота возникло одно и то же социальное устройство2, в Греции, а затем в Риме возник совершенно иной общественный строй, чем на Востоке, включая сюда не только Китай и Индию, но также Иран и Иудею. Именно бытие этого строя подготовило и сделало возможным появление качественно отличного от восточного общества средневекового западноевропейского общества, в недрах которого вызрели предпосылки капитализма, а тем самым науки и техники. В свою очередь появление античного общества было подготовлено тремя тысячами лет развития египетской и месопотамской цивилизаций (древних культур). По существу, концепция осевого времени мешает понять главное, основное, что произошло в первом тысячелетии до н. э. А этим главным было появление второй классовой общественно-экономической формации — античной и тем самым смена одной мировой эпохи — эры Древнего Востока новой — эрой Античности. Интересно отметить, что в труде К. Ясперса рядом с основным, «осевым» пониманием истории, присутствует и другое. Говоря об истории Западного мира, он выделяет три эпохи: (1) три тысячи лет Вавилона и Египта (до середины I тысячелетия до н. э.), (2) тысячелетие осевого времени (середина I тысячелетия до н. э. — середина I тысячелетия н. э.) — истории персов, иудеев, греков и римлян (в других местах труда в качестве основоположников Запада выступают одни только греки) и после перерыва в 500 лет начинается (3) новая западная история романо-германских народов (с X в. по наше время)3. В другом месте Ясперс пишет о том, что Греция отправлялась от чуждого ей прошлого восточных народов, а народы севера, в свою очередь, от, — по существу чуждой им культуры Средиземноморья4. Тем самым он практически почти буквально повторяет глобально-стадиальную концепцию истории в том ее варианте, который присутствовал в работах Ж. Бодена (2.13.2). Как решающая сила исторического развития выступает философия в трудах Мартина Хайдеггера (1889–1976), прежде всего в книгах «Проселочная дорога» (1952), «Что такое философия?» (1956), «На пути к языку» (1959). Как он считает, до возникновения философии в древней Греции существовало нераздельное единство человека и бытия. Мир не был расколот на субъект и объект. Философы впервые поставили вопрос о том, что есть бытие. В результате мир для них раскололся на субъект и объект, тотальность бытия была подменена предметным миром — сущим. Теперь человек вместе того, чтобы рассматривать себя как ничтожную малость в безбрежном океане бытия, начал понимать себя как господина, творца действительности и тем самым впал в опаснейшую иллюзию. Так философы на две тысячи с половиной лет предрешили судьбу всего западного мира. Уже в поэме Парменида была заложена возможность будущей науки, в ней в некотором роде взорвалась атомная бомба. «…Запад и Европа, и только лишь они, были во внутренней сущности хода истории по своему происхождению «философичны». Это удостоверяется подъемом и господством наук. Вследствие того, что они проистекли из сокровенного западноевропейского курса истории, который был философским, они были способны к 1 2 3 4 Ясперс К. Указ. раб. С. 42, 79, 82, 96. Там же. С. 35. Там же. С. 81–82. Там же. С. 83. 362