* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

3. opnakel` nqmnb{ nayeqŠb` h dbhfryhu qhk hqŠnphh информации, которой располагает человечество, особенно той, что необходима ему для воздействия на материальный мир, т. е. технология»1. В результате технология сводится к сумме знаний и в качестве движущей силы истории выступает человеческий разум. Так же обстоит дело почти у всех, если не у всех сторонников концепций как индустриального, так и постиндустриального общества, которых принято считать техническими детерминистами. Все они говорят об огромной или даже решающей роли техники и технологии. Но как только дело доходит до вопроса о том, что лежит в основе их прогресса, то обычный ответ — накопление информации, прогресс знания, прежде всего, применительно к Новому и Новейшему времени, разумеется, научного. Впрочем, многие при этом предпочитают говорить о развитии общества как результате взаимодействия множества факторов. В качестве примера можно рассмотреть хотя бы взгляды О. Тоффлера, которого очень многие исследователи характеризуют как технологического детерминиста. Он действительно много пишет о том, что технология представляет собой важнейшую силу социальных изменений. «Эти поразительные экономические факты, — подводит итоги Тоффлер всему сказанному им на предшествующих страницах книги «Футурошок» (1970), — приводят нас к тому, что технология является великим, ревущим двигателем перемен»2. Но буквально через несколько страниц мы читаем: «…Если технологию можно сравнить с большим двигателем, мощным аксельратором, то знания — его топливо»3. А конечный его вывод: «Я решительно отвергаю, что я — технологический или экономический детерминист, и каждому, кто внимательно меня читает, это должно быть ясно. Я не считаю, что какая-то одна единственная сила приводит в движение систему, будь она технологическая, экономическая, сексуальная, расовая или экологическая»4. 3.14.5. }*%л%г,че“*,L де2е!м,…,ƒм (d›. jл=!*, d›. q2ю=!д, l. u=!!,“, }. kе p3= k=дю!,, }.q. j3льC,… , д!.) Л. Уайт, выдвигая на первый план технику, рассматривал ее, как и всю культуру в целом, в качестве средства, при помощи которого общество приспосабливается к окружающей его природной среде. Но понятие среды не играло в его концепции сколько-нибудь существенной роли. Зато в построениях других исследователей, большей частью тоже из числа этнологов, оно выступило на первый план. Развиваемые ими концепции, будучи генетически связанными с географическим детерминизмом, в то же время в целом ряде аспектов отличались от него. Своеобразным связующим звеном между географическим детерминизмом и этим новым направлением были труды Ф. Ратцеля, прежде всего его работа «Земля и жизнь» (рус. пер.: Т. 1. СПб., 1905; Т. 2. 1909 и др.). Разрабатывая понятие внешней среды, все эти ученые исходили из данных экологии, которая, возникнув в качестве науки чисто биологической, в дальнейшем стала включать в себя и такие разделы, как социальная экология. Важнейшим понятием этой науки является категория экологической системы (экосистемы), под которой понимается единый комплекс, состоящий из множества как живых, биотических (организмы и их сообщества), так и косных, абиотических экологических компонентов. Все эти компоненты связаны между собой многообразны1 2 3 4 Lenski G. History and Social Change // American Journal of Sociology. 1976. Vol. 82. № 3. P. 555. Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997. С. 21. Там же. С. 25. Toffler A. Previews and Premises. New York, 1983. P. 208. 344