* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

3.14. hm{e (jpnle l`pjqhqŠqjni) qnbpelemm{e jnm0eo0hh nqmnb nayeqŠb` h dbhfryhu qhk hqŠnphh «По происшествие многих веков, — пишет Л.И. Мечников, — поток цивилизации спустился по берегам рек к морю и распространился по его побережью. Так наступила вторая эпоха в истории развития цивилизации, которую можно назвать морской эпохой или Средиземноморской, т. к. цивилизация охватила главным образом берега этого внутреннего морского бассейна, расположенного между Африкой, Азией и Европой»1. Средние века, или средиземноморский период, охватывал двадцать пять веков — время с основания Карфагена до Карла Великого. В результате одного из самых величайших событий в истории человечества, каким было открытие Нового Света Х. Колумбом, произошло быстрое падение средиземноморских наций и государств и, соответственно, быстрый рост стран, расположенных на побережье Атлантики (Португалии, Испании, Франции, Англии и Нидерландов). Центры цивилизаций переместились с берегов Средиземного моря на берега Атлантического океана, и началась новая, третья и последняя эпоха всемирной истории — Новое время, или период океанический. К сожалению, Л.И. Мечников ничего не сказал ни о причинах возникновения первых цивилизаций, ни о силах, которые определили переход от одного великого периода в развитии цивилизованного человечества к другому. Попытку детального обоснования географического детерминизма предпринял итальянский философ и социолог Гуго Маттеуцци в книге «Факторы эволюции народов» (1900). У Г.В. Плеханова, создавшего своеобразный гибрид исторического материализма и географического детерминизма, в качестве решающей силы исторического развития стала рассматриваться не географическая среда сама по себе, а взаимодействие между ней и обществом. Подобный же взгляд был изложен, например, в книге Джона Фрэнсиса Хоррабина (1884–1962) «Очерки историкоэкономической географии мира» (М.; Л., 1930). Высказанная Плехановым мысль о том, что азиатский способ производства обязан своим возникновением особенностям географической среды, была детально разработана в труде Карла Августа Виттфогеля (1896–1988) «Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тоталитарной власти» (1957). Эту идею разделял и видный советский экономист академик Евгений Самуилович Варга (1879–1964), что видно из его статьи «Об азиатском способе производства» (Варга Е.С. Очерки по проблемам политэкономии капитализма. М., 1964). Еще одну попытку соединения материалистического понимания истории с географическим детерминизмом предпринял историк, академик Леонид Васильевич Милов (1929–2007) в книге «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса» (М., 1998). Автор считает, что особенности географической среды, влияя на характер трудового процесса и объем общественного продукта, определяли не только темпы развития России, но и своеобразие ее социально-экономического и политического строя и специфику ее исторической эволюции. Последнее на данный момент слово географического детерминизма — книга Владимира Викторовича Клименко «Климат: непрочитанная глава истории» (М., 2009). Автор пытается доказать, что в эпохи локального ухудшения климата (похолодания, или уменьшения количества осадков, или того и другого) доминируют тенденции к объединению племен и народов, массовым переселениям, образованию новых государств, необычайному обострению человеческого разума и интеллекта, чем обусловливаются невиданные культурные и технологические прорывы. Эпохи же улучшения климата оставляют совсем другие следы в истории — ослабление централизованной власти, внешне беспричинное обострение 1 Мечников Л. Цивилизация и великие исторические реки. М., 1924. С. 133–134. 337