* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

3.5. bngmhjmnbemhe delncp`th)eqjncn deŠeplhmhgl`: j. cek|be0hi, `. a`pm`b можно говорить только в том случае, когда не просто признается влияние демографического фактора на развитие общества, а когда он рассматривается в качестве главной силы, определяющей либо характер общественного строя, либо подъем общества с одной стадии развития на другую, либо то и другое вместе. Влияние демографического фактора на развитие общества было подмечено давно. Дж. Вико в своих «Основаниях новой науки об общей природе наций» (1725) высказал идею, что в результате роста населения людям стало не хватать «доброхотных плодов природы» и они тогда «стали обрабатывать землю и засевать ее хлебом»1. Морелли в своем «Кодексе природы» (1755) считал переход от естественного состояния с общей собственностью и патриархальным правлением к цивилизованному состоянию с частной собственность и всеми порождаемым ею пороками результатом прежде всего роста населения. В дальнейшем эти идеи были разработаны французским материалистом К.А. Гельвецием в труде «О человеке» (1769, 1773; рус. пер.: Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1974). Им была создана первая, хотя и довольно абстрактная концепция демографического детерминизма. Однако идея демографического детерминизма с самого начала имела и противников. Не отрицая влияния динамики населения на развитие общества, они в то же время указывали на то, что сама эта динамика во многом определяется характером общества. Об этом писали английский священник и статистик Роберт Уоллес (1697–1771) в книге «Исследование о численности человеческого рода» (1753) и американский просветитель Бенджамен Франклин (1706–1790) в работах «Наблюдения, касающиеся увеличения человечества и населенности стран» (1751) и «Заметки по некоторым из предшествующих наблюдений, подробно показывающие влияние нравов на население» (рус. пер.: Избранные произведения. М., 1956) и известный естествоиспытатель Жорж Луи Леклерк, граф де Бюффон (1707–1778) в пятом томе своей «Естественной истории» (1749–1804). В книге Франсуа Жана маркиза де Шателлю (1734–1788) «Об общественном счастье или размышления о положении людей в различные эпохи истории» (1772) указывалось на зависимость численности населения от степени обеспеченности общества средствами существования. Автор отмечал, что во взаимоотношении земледелия и численности населения ведущая роль принадлежит первому. Но несмотря на возражения противников, идеи демографического детерминизма набирали силу. Они, например, довольно отчетливо проявились в работе англичанина Джозефа Таунсенда «Исследование законов о бедных доброжелателем человечества» (1786), которая будет подробно рассмотрена ниже (3.10.2). Демографический детерминизм присутствует в работе Антуана Пьера Жозефа Мари Барнава (1761–1793) «Введение во Французскую революцию» (1793; рус. пер. первых 9 глав: Хрестоматия по французскому материализму ХVIII века. Вып. 2. Пг., 1923). По мнению А. Барнава, который был сторонником четырехчленной периодизации истории человечества, именно рост населения привел к переходу от охоты к пастушеству, от него к земледелию, а затем и к возникновению мануфактуры. Однако эту точку он не выдерживал до конца последовательно. Если в одних местах его работы как решающий выступал демографический фактор, то в других — географический. По-видимому, он одним из первых, если не первый провел деление стран на континентальные и прибрежные (морские), которое потом легло в основу современных концепций геополитики. Наряду с демографическим и географическим детерминизмом в построениях Барнава присутствует и то, что принято именовать экономическим детерминизмом. Но демографический детерминизм в варианте, представленном именами Гельвеция и Барнава, если в какой-то степени и объяснял переход от одной формы хозяйства к другой, то для понимания характера общественного строя он давал очень 1 Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. М.; Киев, 1994. С. 216. 257