* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

2.7. p`gbhŠhe ok~p`k|mn-0hjkh)eqjncn bgck“d` m` hqŠnph~ b XX beje Российское государство есть государство Евразийское, и все отдельные народности Евразии должны чувствовать и сознавать, что это их государство»1. Таким образом, евразийство было не чем иным, как теоретическим обоснованием единства и неделимости России независимо от характера существующей в ней политической власти, будь она царской или советской. Другой его важнейшим момент — противопоставление России Западу и призыв к борьбе против влияния последнего. «Мы, — провозглашалось в своеобразном манифесте сторонников этого течения — «Евразийство (опыт систематического изложения)», — должны осознать себя евразийцами, чтобы осознать себя русскими. Сбросив татарское иго, мы должны сбросить и европейское иго»2. 2.7.2. n. xCе…гле! Трудно сказать, был ли Освальд Шпенглер (1880–1936) знаком с книгой Н.Я. Данилевского. Но очень вероятно, что он читал сочинения Ж.А. де Гобино и Г. Рюккерта, и несомненно, что он знал работы Л. Гумпловича и Л. Фробениуса. И совершенно бесспорно, что, по существу, его труд «Закат стран Запада» (Т. 1., 1918; Т. 2. 1922; рус. пер.: Закат Европы. Т. 1. М.; Пг., 1923; М.,1993; 1998; Новосибирск, 1993; Минск, 1998; Ростов-на-Дону, 1998; Т. 2. М., 1998; 2003 и др.) не содержит ничего принципиально нового по сравнению с работой Данилевского. То же самое выделение нескольких совершенно самостоятельных исторических образований, которые в отличие от русского мыслителя он именует не культурноисторическими типами, а культурами, или великими культурами. Таких великих культур он насчитывает восемь: западную, античную, индийскую, вавилонскую, китайскую, египетскую, арабскую и мексиканскую. Тот же самый циклизм; та же самая критика подразделения истории на Древний мир, Средние века и Новое время; то же самое обличение европоцентризма. Только все это сочетается у Шпенглера с непомерно высокой оценкой своего труда. Автор считает, что он совершил в понимании истории открытие, равное тому, которое было сделано Коперником в понимании мироздания. Как утверждает он, им была разрушена птолемеевская система истории, в которой все вращалось вокруг Западной Европы «как мнимого центра всего мирового свершения», и создана принципиально новая, в которой существует несколько отдельных исторических миров, «имеющих одинаковое значение в общей картине истории»3. Как и Данилевский, Шпенглер меньше всего исходил из нужд исторического исследования. У первого побудительным мотивом было стремление обосновать самобытность развития России. Шпенглер же прежде всего стремился дать ответ на вопрос, что происходит с западноевропейским миром вообще, западноевропейской культурой прежде всего. Этот вопрос в особенно острой форме встал перед интеллигенцией Западной Европы тогда, когда разразилась Первая мировая война, когда великие достижения западноевропейской науки и техники были поставлены на службу небывалому в истории человечества массовому истреблению людей и плодов их рук. И ответ, который дал Шпенглер, состоял в том, что каждая культура с неизбежностью обречена на гибель. Такая гибель постигла египетскую, античную и другие древние культуры. Теперь настал черед западной культуры, которая гибнет в результате всеобщей технизации мира, губящей все творческое и живое. Как мы уже видели, положение о закате западного мира также не принадлежит к числу слишком оригинальных. Об этом задолго до Шпенглера писали русские мыслители 30–60-х гг. XIX в. 1 2 3 Вернадский Г.В. Начертание русской истории. С. 230–231. Евразийство (опыт систематического изложения) // Мир России — Евразии. Антология. М., 1995. С. 256–257. Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. С. 146–147. 167