* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

2.4. l`pjqhqŠqj`“ Šenph“ hqŠnph)eqjncn p`gbhŠh“ привычном смысле есть многоразнолинейность. Первое понимание предполагает поступательное развитие всех отдельных обществ, а тем самым и человеческого общества в целом, второе исключает прогресс человечества. Правда, с поступательным развитием человеческого общества в целом у сторонников привычной интерпретации смены формаций тоже возникали серьезные проблемы. Ведь было совершенно очевидно, что смена этапов поступательного развития в разных обществах происходила далеко не синхронно. Скажем, к началу XIX в. одни общества все еще были первобытными, другие — предклассовыми, третьи — «азиатскими», четвертые — уже капиталистическими. Спрашивается, на каком же этапе исторического развития находилось в это время человеческое общество в целом? А в более общей постановке это был вопрос о признаках, по которым можно было судить о том, какой стадии прогресса достигло человеческое общество в целом в тот или иной отрезок времени. На этот вопрос сторонники привычной версии никакого ответа не давали. Они вообще его полностью обходили. Одни из них его не замечали, другие — старались не замечать. Если подвести некоторые итоги, то можно сказать, что существенный недостаток привычного варианта теории общественно-экономических формаций заключается в том, что он концентрирует внимание только на связях «вертикальных», внутрисоциорных, связях во времени, диахронных, да и то понимаемых крайне односторонне, лишь как связи между различными стадиями развития внутри одних и тех же социоисторических организмов. Что же касается связей «горизонтальных», т. е. связей между сосуществующими в пространстве социоисторическими организмами, связей межсоциорных, синхронных, то в теории общественно-экономических формаций им места не отводилось. Это не значит, что сторонники материалистического понимания истории вообще не замечали межсоциорных связей. Последние играли такую роль в истории, что не заметить их не только историкам, но вообще обществоведам было просто невозможно. Точно также ни историки, ни все вообще обществоведы не могли не принять во внимание существования отдельных конкретных обществ, т. е. социоисторических организмов. Но, как уже указывалось, понятие социоисторического организма в марксистской теории отсутствовало. Оно принималось не эксплицитно, а лишь имплицитно. С межсоциорными связями дело обстояло чуть лучше. Были даже попытки их специально осмыслить. Но делалось это в рамках привычного подхода. Чаще всего на них обращали специальное внимание, когда ставился вопрос о причинах перехода тех или иных социоисторических организмов («народов») от низшей формации сразу к значительно более высокой, минуя промежуточные стадии развития. Первоначально постановка этого вопроса, как правило, была связана с фактом перехода германцев и славян в I тыс. н. э. от предклассовой стадии развития прямо, как у нас тогда считалось, к феодализму, минуя рабовладельческую формацию. В последующем этот вопрос начал ставиться на материалах современности. Он был связан с проблемой будущего тех стран и народов, которые к XX в. находились на низших стадиях общественного развития, вплоть до первобытной. Возникли различного рода понятийные построения, включая концепцию «некапиталистического пути развития». И, конечно, при попытке решить этот вопрос чаще всего обращались к влиянию на социоисторические организмы, находившиеся на низших стадиях развития, социоисторических организмов, принадлежавших к высшим стадиям. В этом влияния нередко видели причину «пропуска» тем или иным «народом» промежуточных стадий. Дальше всего в попытке более или менее общего осмысления этих явлений пошли историки Михаил Абрамович Барг (1915–1991) и Ефим Борисович Черняк. В их совместной работе «Исторические структуры и исторические законы», во- 145