* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

1.9. nayeqŠbn, }Šmnq, m`0h“ нации. То же самое произошло и с теми этническими русскими, которые в союзе с иностранными интервентами сражались в годы гражданской войны 1918– 1922 гг. в России против советской власти. Белоэмигранты оказались за пределами отечества и вне русской нации. Но главное не в том, что после революции другого отечества, кроме нового, не существовало. Ведь в предреволюционное время тоже существовало одно отечество, причем со старыми порядками. И революционеры боролись против этих порядков. С чистой формальной точки зрения получалось, что они боролись против своего отечества. И, как хорошо известно, сторонники старого режима нередко обвиняли революционеров в антипатриотизме, в измене отечеству и т. п. грехах. Суть дела в том, что интересы социоисторического организма, т. е. отечества, требовали изменения общественного строя. И поэтому те люди, которые боролись за коренное преобразование социора, служили интересам отечества, были патриотами. Революционеры всегда патриоты, истинные патриоты. К революционной борьбе их побуждают не просто интересы тех или иных классов, а патриотизм. «Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? — писал В.И. Ленин. — Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всех работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. И мы, великорусские рабочие, полные чувства национальной гордости, хотим во что бы то ни стало свободной и независимой, самостоятельной, демократической, республиканской, гордой Великороссии…»1. Среди революционеров могут быть представители господствующего класса, заинтересованного в сохранение существующего строя. Это люди, которые поставили интересы своего отечества выше интересов своего класса. Они изменили своему классу во имя служения отечеству. Прекрасный пример — декабристы. Национальная идея при том варианте развития, который имел место в Западной Европе, была идеей патриотической. Она выражала реальные интересы того или иного социоисторического организма и была явлением прогрессивным. Существование объективных интересов социоисторического организма, которые представляют собой одновременно интересы если не всего его населения, то значительной его части, есть несомненные факт, по крайней мере, для истории Нового времени. Это факт, к сожалению, нередко игнорировался многими марксистами, делавшими упор на классовые интересы. Но это отнюдь не значит, что патриотическая, или социорнонациональная (соционациональная) идея всегда была явлением только позитивными. Нередко она использовалась для прикрытия своекорыстных интересов правящих классов или даже просто тех или иных клик. В случаях несправедливых войн, особенно колониальных, патриотическая идея была маскировкой и оправданием всевозможных преступлений и иных мерзостей. Об этом лучше всех сказал в свое время великий американский писатель Марк Твен (наст. имя и фам. — Сэмюэль Ленгхорн Клеменс, 1835–1910) в замечательных памфлетах, среди которых особо выделяются «О патриотизме» (1900; 1923) и «В защиту генерала Фанстона» (1902). Когда нация строится по признаку не социорной, а этнической принадлежности, «национальная идея» всегда предполагает политическое, а нередко и правовое противопоставление людей, образующих разные этносы. Не буду долго задерживаться на национализме господствующего этноса, одновременно образующего и нацию. Национальная идея в таком случае служить оправданием и обоснованием привилегированного положения данной группы людей, ее права на притеснение и дискриминацию всех других этнических групп. В национализме дискриминируемого этноса выражается его стремление покончить со своим приниженным положением. В этом смысле в нем есть демо1 Ленин В.И. О национальной гордости великороссов // Полн. собр. соч. Т. 26. С. 107–108. 83