* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

«Это заблуждеше, порожденное привычкой смот­ реть на голосъ, какъ на особое исключительное орудде языка; ж е с т ь и пантомима также естественны и понятны, какъ крикъ. и в ъ первобытномъ состоянш языка зрительные способы в е р о я т н о долго имели преобладаше надъ слуховыми; л и ш ь вследств1е естесгвеннаго подбора и в ъ силу того, что наиболее приспособленный долженъ восторжествовать, г о л о с ъ и сделался господствующи м ъ средствомъ о б щ е ш я — до такой степени, что мы вообще передаче мысли присвоили назваше языка», (Уитней—„Жизнь Языка"). Разумеется, словесный я з ы к ъ и письменность — могущественное и удивительное средство, свидетель­ ствующее о высшемъ renin человека; они являются источниками всякаго прогресса и всякой цивилиза­ ции, равно наслаждений; какъ и самыхъ утонченныхъ нангихъ оба эти языка, условные и выдуман­ ные, потребовали такъ много умственныхъ усилий и безпрестаннаго труда, что нечего удивляться. какимъ образомъ, люди, сделавшееся цивилизованными, окон­ чательно забыли о существоваши первобытнаго языка, или по крайней мере забросили его, хотя и про­ в ъ известной мере и былъ должали и м ъ пользоваться почти безсознательно. Н о вполне очевидно, что этотъ я з ы к ъ сталъ первымъ, к ъ которому 2 человекъ прибегать