* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ОПТИЧЕСКИЕ ПОПРАВКИ 209 се его создания), основанной на учете неизбежности оптических искажений при восприятии этого объекта в заданных условиях и рассчитанной на создание такого визуального образа этого объекта, который бы он со­ здавал при условии, если бы не было как упомянутой корректировки его форм, так и самого оптического ис­ кажения. Метод получил т е о р е т и ч е с к о е о с м ы с л е н и е у ж е в древности. О нем написано у Платона (Софист, 235— 236), разделившего изобразительное искусство на об­ ходящееся без оптических поправок и других средств создания иллюзии (sixaorixirj), которое он одобряет, и применяющее их ((pavraartxiij), которое он не одобряет. Со своей стороны, Филон Византийский ( I I I в. до н. э.) в «Своде механики» говорит об оптических поправках, не осуждая, а, скорее всего, одобряя их. «Те части соору­ жений, — утверждает он, — которые [первые архитек­ торы] делали равной толщины и ставили строго отвес­ но, не выглядят ни отвесно стоящими, ни одинаковыми по толщине из-за обмана зрения, который происходит, если равное находится на различных удаленьях от глаза. Когда же накопляется опыт, то путем ряда необходимых добавлений и убавлений объемов и установленных опы­ том смещений частей достигают того, что все выглядит устойчивым, кажется с виду равным и являет видимость симметрии» (IV, 4). Неоднократные указания на необ­ ходимость оптических поправок имеются и в трактате римлянина Витрувия (2-я пол. I в. до н. э.) «Десять книг об архитектуре», идеи которого заимствованы из не д о ­ шедших до нас эллинистических архитектурных тракта­ тов. Напр.: «.. .Чем выше поднимается взор, тем труднее ему проникать сквозь толщу воздуха; от этого, расплы­ ваясь в высоте и лишаясь силы, он теряет способность правильного ощущения модульных отношений. Поэто­ му всегда надо делать некоторые добавления к отдель­ ным членам при расчете их соразмерности, чтобы они казались надлежащих величин, когда здания располо­ жены на возвышенных местах и сами по себе имеют колоссальные размеры» ( I I I , 5, 9). «Все члены, которые будут над капителями колонн, то есть архитравы, фри­ зы, карнизы, поля фронтонов, фронтоны, акротерии, следует на фасадах наклонять вперед на двенадцатую долю высоты каждого, так как, когда мы, стоя перед фасадами, проведем от глаза две линии, из которых одна будет касаться нижней, а другая верхней части здания, то касающаяся верхней части окажется длиннее; поэто­ му, чем дальше линия зрения отходит к верхней части, тем больше будет видимое ее отклонение. Если же, как указано, верхние члены здания на фасаде наклонить вперед, то они будут казаться стоящими отвесно и пря­ мо» (Там же, 13). «Когда же будет установлено основа­ ние соразмерности и путем вычислений рассчитаны все размеры, то уже дело проницательности принять во вни­ мание условия местности, или назначение здания, или его внешний вид и, путем сокращений и добавлений, достичь такой уравновешенности, чтобы, после этих сокращений и добавлений в соразмерности, все каза­ лось правильным и ничего не оставалось желать в смыс­ ле внешности. Ведь предметы имеют иной вид, нахо­ дясь в непосредственной близости, иной — если они на высоком месте, не такой же в закрытом и отличный на открытом... [ . . . ] Итак, если истинное может казаться ложным и некоторые вещи глазам представляются ины­ ми, чем на самом деле, я полагаю, не может быть со­ мнения, что по природным условиям местности или по необходимости следует делать известные сокращения или добавления, но так, чтобы не оставалось ничего желать в этих зданиях. А это достигается врожденною проницательностью, а не только знаниями. Таким об­ разом, первым делом устанавливается основание сораз­ мерности, от которого можно отступать без колебаний; ...следует применить пропорциональность к благооб­ разию, чтобы внешность здания не вызывала у смотря­ щих сомнений в его евритмии» ( V I , 2, 1—5. См. также I I I , 3, 11; 13). Как видно из приведенного, мысль о том, что нару­ шать пропорции следует ради оригинальности художе­ ственного выражения, была от Витрувия бесконечно далека (как, впрочем, был от него далек и неизменно ее порождающий новоевропейский артистический эгоцен­ тризм). Д л я римского теоретика отступление от совер­ шенных канонических пропорций в постройке имело ценность лишь постольку, поскольку могло предотвра­ тить искажение тех же пропорций в образе постройки, который они, т. е. пропорции, призваны, по Витрувию, определять. Именно в умении донести до зрителя неиз­ менные размерные отношения вопреки всегда новым, но неизбежным ситуационным помехам и состоит, со­ гласно античному теоретику, интуиция архитектора, тот компонент его творчества, который не может быть ус­ воен только из книг. В резюмированной форме эта идея нашла выражение примерно век спустя после Витрувия, у греческого автора Гелиодора из Ларисы: «Цель же, присущая архитектору, — делать постройку гармонич­ ной и соразмерно большой в отношении к ее образу, изыскивая средства против обмана зрения, ибо архитек­ тор стремится не к действительной правильности и гар­ монии, но к правильности и гармонии в отношении к зрению». (Греч, текст см.: Михайлов Б. П. Витрувий и Эллада: О с н о в ы античной т е о р и и а р х и т е к т у р ы . М., 1967. С. 168.) Практика оптических компенсаций (в том числе и курватур, см.) в архитектуре Древней Греции хорошо изучена на примере Парфенона, а остатки фронтонных О