* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Франция, никакая совместная их работа в деле государственного строительства невоз­ можна. Ни старое „дворянство меча", жившее пережитками феодальных нра­ вов при полной невозможности обхо­ диться без субсидий из королевской шкатулки, ни новое „дворянство ман­ тии", опиравшееся на свои капиталы, но превращавшееся в замкнутую чи­ новничью касту, ни городская средняя и мелкая буржуазия, не выходившая за пределы своих узких материаль­ ных интересов и протестовавшая только против тяжести налогов и хищений правительственных агентов, не сумели ни выставить сколько-нибудь резкую и отчетливую политическую и социаль­ ную .программу, ни наметить общий план действий. Идея политической сво­ боды была скомпрометирована безре­ зультатными смутами, и все классы общества готовы были ждать удовле­ творения своих жизненных интересов от одной королевской власти. Королев­ ский абсолютизм опять казался един­ ственным выходом из положения, и никогда еще в связи с блестящими успехами во внешней политике обста­ новка для его торжества не предста­ влялась такой благоприятной. В личности Людовика XIV было много черт, гармонировавших с настроением французского общества после фронды. Он обладал здравым смыслом и пре­ красной памятью, большой настойчи­ востью и замечательным трудолюбием, редким чувством такта и сознанием евоего достоинства, искусством вну­ шать к себе уважение и преданность. После полного упадка стремлений к политической свободе и общественной самодеятельности не слишком противо­ речила современному сознанию поли­ тических кругов французского обще­ ства и та теория божественного права, которая давала церковную санкцию учению о полной неограниченности верховной власти короля и официаль­ ным выразителем которой сделался знаменитый Боссюэ (см.) в своей „Политике, извлеченной из св. писания". Но у Людовика XIV не было ни выда­ ющегося государственного ума, кото­ рый бы помог ему возвыситься над установившимися традициями, ни до­ статочного сознания ответственности 590 пред страной, которое бы могло дер­ жать в известных границах проявле­ ния его эгоистических стремлений. Из личных переживаний эпохи фронды он вынес отвращение ко всякого рода общественным выступлениям и, полу­ чив из рук Мазарини утвердившуюся и упроченную власть, в атмосфере полного преклонения пред королевским авторитетом скоро потерял всякое чувство сдержанности, дав полный про­ стор своему тщеславию и властолюбию. После смерти Мазарини наиболее влиятельным человеком в составе мини­ стерства остался суперинтендант фи­ нансов Фуке, в течение нескольких лет бесконтрольно и хищнически управляв­ ший финансами, наживший себе гро­ мадное состояние и разыгрывавший роль временщика. Одним из первых актов самостоятельного правления Лю­ довика XIV был арест Фуке и упразд­ нение должности суперинтенданта. Место его занял Кольбер (см.) с скром­ ным титулом генерального контролера финансов. Этот крупнейший' государ­ ственный деятель старой Ф., вышед­ ший из рядов средней буржуазии, соединил в своих руках целый ряд важ­ ных административных должностей и, не претендуя на пост первого министра, сделался фактически правой рукой Людовика XIV во всех его начинаниях. Кольбер приступал к «власти с широ­ кой программой преобразований, отра­ жавших интересы наиболее передовых слоев торгово-промышленной буржу­ азии. Он тоже хотел славы и величия короля и его страны, но источники их видел, главным образом, в развитии про­ изводительных сил страны. В своих эко­ номических взглядах он был убежден­ ным меркантилистом. Видя богатство страны прежде всего в количестве находящихся в ней драгоценных ме­ таллов, он стремился обеспечить для Ф. выгодный торговый баланс и на­ деялся этого достигнуть путем энер­ гичного содействия развитию внутри Ф. всех необходимых для ее нужд видов производства/ ограждения ту­ земной промышленности от иностран­ ной конкуренции и приобретения внеш­ них рынков для ебыта французских фабрикатов. Ф. должна была, по его мыели, превратиться в страну замк-