* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
93 Тургенев. 94 он образ крепостного мужика и не Т. не мог: все эти пункты, по которым скрыл своей ненависти к угнетателям. он горячо спорил с ними, больше всего Сделавшись, после смерти матери* с Константином Аксаковым, которого хозяином именья, он «немедленно от он сатирически изображал еще в «По пустил дворовых па волю». Радостно мещике» («умница московский») и «Од приветствовал 19-ое февраля, обнару нодворце Овсянникове» (Любозвонов). жив себя гуманным помещиком при « Я вижу»,—писал Т. Константину Акса реализации нового положения о кре кову в 1852 г., — «трагическую судьбу стьянах («пожелавших крестьян пере племени, великую общественную драму вел на оброк, всячески содействовал там, где вы находите успокоение и при успеху общего освобождения, при вы бежище эпоса» «По моему мнению»,— купе везде уступал */з часть и в глав продолжал он утверждать в 1853 г.,— ном имении не взял ничего за уса «трагическая сторона народной жиз дебную землю, что составляет крупную ни—не одного нашего народа, каждого— сумму»); поднимал вопрос о распро ускользает от вас, между тем как са странении просвещения в народе, вы мые наши песни громко говорят о строил для своих крестьян школу и ней». «Трагическая судьба» русского богадельню, помогал им лесом или племени состоит в том, что оно должпо землей и т. п. С удовлетворением ви твердо определить свою ориентацию. дел Т., что освобожденный народ «ра Россия очутилась между двух великих стет не по дням, а по часам». Но не культур: восточной и западной. Сла приятно, что между ним, как помещи вянофилы смотрели на Восток, Т.—на ком, и крестьянами происходят разные Запад. В тот самый год, когда Москва трения, что со стороны мужиков нет праздновала зарождение панславизма полного к нему доверия. Т. не раз (в ответ на пангерманизм), Т. в «Дыме» чувствовал на себе тяжелый и подо (1867) скептически отнесся к давниш зрительный взгляд мужика. В 70—80-х ним, но бесплодным толкам о нашей годах он уже опасается возможности культурной самобытности, которой мы каких-нибудь эксцессов со стороны собираемся удивлять Европу. В пре крестьян. Если в 1850 г. Россия в дисловии к отдельному изданию рома целом казалась Т. сфинксом, то теперь на автор хотел было «еще сильнее» «до он думает, что сфинкс-то не кто иной, казывать необходимость нам, русским» как мужик: Карп, Сидор, Семен, яро попрежнему учиться у немцев, — к а к славский, рязанский мужичок. А интел немцы учились у римлян, и т. д.». Т. лигент-дворянин—в неблагодарной ро преследовал отголоски славянофиль ли Эдипа: не разгадает сфинкса и — ства всюду, где только мог подозре будет беспощадно проглочен. Идеоло вать его: в речи Достоевского о Пуш ги усиленно разгадывали сфинкса. Т. кине, в «Анне Карениной» Толстого, в были известны, по крайней мере, две «славянофильской браге» социалистов большие идеологии, трактовавшие о герцено-огаревского типа. «Все чело народе и культурных путях России: веческое мне дорого», — писал он в это —славянофильство и социализм. 1875 г.,—«славянофильство—чуждо, так Славянофилы нашли ответ и непоко же, как и всякая ортодоксия». Реаль лебимо уверовали в него. Т. добросо но-историческое чувство заставляло Т. вестно старается разобраться в вопро держаться испытанных основ европей се. Пятидесятые годы были временем ской культуры, которая стала уже его занятий русской историей и древ общечеловеческой. Гражданский быт ностями, временем его сближения с Европы, ее ци-ви-ли-за-ци-я и ее по Аксаковыми. Т. понимал, что в славя литическая свобода дороги Т. Он знал, нофильстве есть своя доля правды. что и на Западе не все благополучно. Лаврецкий и Лиза Калитина свиде Более того, он видел, что и там совер тельствуют о стремлении художника шается своя драма . В 1862 г. он писал быть объективным по отношению к Герцену: « Я , насколько хватает моего принципиальной сути славянофильст понимания, вижу трагическую сторону ва. Но принять учение славянофилов в судьбах всей европейской семьи, — о личности, об общине, об европеизме включая, разумеется, и Россию». Т.