* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
323 Толстой. 324 с я браком; они разошлись только по красиво. Красиво—потому что не лжет, тому, что невеста Т. оказалась слиш не ломается, не боится, не жалеет. Вот ком склонной . к светским развлече моя мысль... Во мне есть, и в сильной ниям. Что было бы, если бы они не степени, христианское чувство; но и -это разошлись?—на эту тему написан ро есть, и это мне дорого очень". Весь этот ман „Семейное счастие", имеющий не ряд мыслей Т. развил, заканчивая и сомненное автобиографическое значе отделывая для печати тремя годами ние, еще яснее вскрывающееся пере позднее своих „Казаков", набросанных пиской между Т. и его временной не еще в 1862 г.; в Оленине он хотел дать вестой. Поэтическая первая часть ро соединение „христианского чувства" с мана не мешала Т. очень низко ценить чувством природы, с философией „ве это свое произведение, которое он не ликого язычника" дяди Брошки. Такое медленно по выходе его из печати, соединение обречено на неудачу: циви перечитав, назвал „постыдной гадо лизация и прогресс уводят человека стью". Зато сам он очень ценил напи от природы и ставят его мораль в про санный тогда же небольшой рассказ тиворечие с его чувствами. Так и в „Три смерти" (1859). Проблема смерти рассказе „Три смерти": счастие и кра и ее смысла не переставала мучить Т. сота, гармония со всем миром тем не после Севастополя, после Парижа и доступнее, по мысли Т., чем дальше после случившейся тогда же мучитель человек уходит от мира первозданной ной смерти его брата. Какие теории природы. Отзвуки этих настроений по прогресса могут оправдать смерть и вторяются и в „Холстомере" (1861), хотя позволить примириться с нею? „Луч построение этого рассказа совершенно шие и счастливейшие" в жизни—это иное. Рассказ старого рысака о своей Альберт и нищий певец из „Люцерна"; минувшей жизни, загубленной людьми, но кто—лучшие и счастливейшие в табун, ночь, пофыркивание лошадей, смерти? Ибо ведь это старая истина, их молчаливое внимание,—все это бы со времен Солона и Креза, что в по ло ново и для Т. и для русской лите нятие счастия человека входит и сча ратуры той эпохи. Сопоставление жиз стливая смерть. На эту тему и напи ни, старости и смерти бывшего рысака сан Т. рассказ „Три смерти". Луч Холстомера и бывшего богача, хозяина шая и счастливейшая и жизнь и его, князя Серпуховского, проведено в смерть—только в вечном единении характерных толстовских тонах, но человека с природою,—таков смысл главное значение рассказа—в громад этого рассказа Т., тоже направлен ном мастерстве тонких и глубоко-на ного своим острием против современ блюдательных описаний жизни табуна. ных ему результатов цивилизации и Некоторые неудачи компановки рас прогресса, против культуры, уводя сказа Т. исправил впоследствии, по щей человека от природы. Другую сто казав в главе, посвященной скачкам рону этого рассказа сам Т. подчерки и лошади Фру-фру (в „Анне Карени вает в одном из своих писем той эпохи: ной"), как надо трактовать подобную это—противопоставление христиан тему. Последнее произведение той же ского и языческого как принципов эпохи—повесть „Поликушка" (1861), на этического и эстетического. „Моя мысль писанная под впечатлением отмены • была,—писал Т.:—три существа умер крепостного права в этом году. По ли—барыня, мужик и дерево. Барыня весть эта, к которой сам Т. относился жалка и гадка, потому что лгала всю пренебрежительно („болтовня на пер жизнь и лжет перед смертью. Христи вую попавшуюся тему"), более справед анство, как она его понимает, не ре ливо охарактеризована Тургеневым шает для нее вопроса жизни и смерти... („страницы поистине удивительные,— Мужик умирает спокойно, именно по даже до холода в спинной кости про тому, что он не христианин. Его ре бирает*'). Конечно, и в этой повести те лигия другая, хотя он по обычаю и мой является не только вопрос об от исполнял христианские обряды; его мененной крепостной зависимости рус религия—природа, с которой он жил... ского мужика, но, как и везде у Т., Дерево умирает спокойно, честно и вопрос о своего рода крепостной за-